Прежде чем мы стали чужими - Рене Карлино

– Мне позвонила Элизабет. Она сказала, что у них с Брэдом будет ребенок.

Моя невестка могла бы выиграть любой чемпионат по метанию мяча по яйцам.

– Да, я в курсе. Я имею честь работать с этими козлами каждый день.

– Она восемь лет была мне сестрой, Маттиас. Тебе не кажется, что я имею право знать?

Я засмеялся.

– Да вы даже не дружили толком, так что называть ее сестрой просто смешно. И это она меня бросила, помнишь?

– Сам ты козел. Она бы не ушла от тебя, если бы ты не был так зациклен на Грейс.

– Грейс не имеет никакого отношения ни к моему браку, ни к моему разводу.

– Ну да, конечно. Элизабет говорила, ты так и не избавился от ее фотографий.

– Я никогда не избавлялся ни от одной своей фотографии. С чего бы? Я фотограф. Грейс была сюжетом многих моих ранних работ. Уж кому об этом знать, как не Элизабет. Почему мы с тобой вообще это обсуждаем?

– Я хотела убедиться, что она получит наш подарок.

– Почтовый сервис тебе в помощь. Она все еще проживает в нашей старой квартире. Знаешь, в той самой, что я оставил ей, чтобы она могла вить гнездо и заводить детишек со своим приятелем.

– Мужем, – поправила она.

– Пока, Моника. Передавай Александру привет.

Я отключился, глубоко вздохнул и в сто десятый раз на этой неделе задал себе вопрос, что же за херня происходит с моей жизнью.

Придя на работу, я застал Скотта заваривающим кофе в комнате отдыха.

– Ты получил какой-нибудь ответ на свой пост? – спросил он.

– Не-а, только несколько милых дам предложили стать моей зеленоглазой голубкой.

– Балда ты. В чем твоя проблема? Воспользовался бы ситуацией. Она, может, никогда не увидит того письма, но это не значит, что она единственная зеленоглазая голубка в округе, – и он захлопал на меня ресницами.

– То-то и оно. На пути сюда я думал о своей жизни.

– Ого…

– Нет, послушай. У нас с Моникой, моей самой первой подружкой, были такие дурацкие отношения, когда все фальшиво, все напоказ – только чтобы произвести впечатление друг на друга и окружающих.

– Ну и что такого? Вы были молодыми.

– И то же самое было с Элизабет, по крайней мере сначала. Мои отношения с Моникой задали тон моему браку с Элизабет. А когда дошло до реальной жизни, мы этого не вынесли. А с Грейс такого не было. Никогда. С ней все было по-настоящему.

– Так вокруг есть другие Грейс.

– Так нет, старик. Я же тебе говорю. Мы просто встретились в неправильный момент. Прошло пятнадцать лет, а я все думаю о ней. Я был женат на другой, на умной, красивой женщине, но иногда я думал о Грейс и о том, как было бы, останься мы с ней вместе. Я мог заниматься любовью со своей женой и думать о Грейс. Понимаешь, какая херня?

– «Заниматься любовью»? Мэтт, это так трогательно, – ухмыльнулся он, стараясь не заржать.

– Не выпендривайся.

– Я только говорю, что тебе пора начать жарить цыпочек. Ты и так затянул. Никаких больше «занятий любовью». Считай, это доктор прописал.

Он хлопнул меня по плечу и вышел.

Позже на неделе в мою кабинку зашла Элизабет. Я, откинувшись в кресле, играл в «Энгри Бердс».

– Мэтт?

Я поднял глаза. В развевающемся платье для беременных, обнимающая руками выпуклость живота, она выглядела как сама Мать Земля. Элизабет была красива естественной, природной красотой. Простые черты, простые русые волосы, хорошая кожа и легкий солнечный румянец круглый год. Отвратительной в моих глазах ее сделал характер и то, с какой легкостью она предала наш брак.

– Чего?

– Мне казалось, тебе надо отредактировать примерно тысячу фото?

Я снова сфокусировался на верещащих птицах.

– Уже. Сдано.

Уголком глаза я отметил, что она уперла руку в бок, как суровый родитель. Ее терпение явно было на исходе. Но мне было плевать.

– А ты не мог сначала послать их мне?

Я взглянул на нее и снова вернулся к айфону.

– Ой, Лиззи, только подумать, как ты высоко забралась, а? – Я никогда не называл ее так. – Воображаешь, что ты теперь мой босс?

– Мэтт. Я с трудом выношу этот наш раздрай.

– Раздрай? – фыркнул я, снова откидываясь в кресле. Вдруг у меня в руке зазвонил телефон. Какой-то незнакомый манхэттенский номер. Я приподнял палец, делая Элизабет знак помолчать, и нажал кнопку ответа:

– Алло?

– Мэтт?

О боже.

Голос, ее голос, ее голос, ее голос.

Элизабет продолжала смотреть на меня. Вскинув руки, она недовольно спросила:

– Ты не можешь сказать, чтоб перезвонили позже? Я тут пытаюсь с тобой разговаривать.

– Погоди, Грейс, – сказал я.

– Грейс? – У Элизабет упала челюсть.

Я прикрыл рукой трубку:

– Иди отсюда ко всем чертям!

Она уперла вторую руку в бок:

– Никуда я не уйду.

Я приоткрыл трубку:

– Грейс?

Черт, мне хотелось заплакать.

– Да, я тут.

– Можешь дать мне пару минут? Клянусь, я сразу тебе перезвоню.

Мне казалось, меня сейчас вывернет наизнанку.

– Если я не вовремя…

– Нет-нет, я сейчас же тебе перезвоню.

– Ладно, – неуверенно ответила она.

Мы разъединились.

– Так ты встречаешься с Грейс? – спросила Элизабет. Голос ее звучал удовлетворенно, а глаза говорили: Ну конечно.

Я глубоко вдохнул и выдохнул через нос.

– Нет. Я не встречаюсь с ней. Это был первый раз за пятнадцать лет, что я разговаривал с ней, и ты только что все испортила.

– Мэтт, ты на работе. Это твоя обязанность.

– Ты вот это же самое говорила Брэду, трахаясь с ним в комнате для печати? – не повышая голоса, отрезал я. Я чувствовал себя так, как будто кто-то только что ударил меня в грудь кинжалом и я истекал кровью, слабея с каждой секундой. – Мне что-то нехорошо. Оставь меня, пожалуйста, в покое. – Мои глаза наполнились слезами.

Она покраснела:

– Я… Мэтт…

– Что бы ты ни собиралась сейчас сказать, Элизабет, меня это не волнует. Совсем. Ни на йоту, – дернул плечами я.

Она повернулась и ушла.

Я открыл список звонков и нажал номер Грейс.

– Алло?

– Прости, пожалуйста.