Прежде чем мы стали чужими - Рене Карлино

– Ничего, все нормально.

Я сделал глубокий вдох.

– Господи, Грейс, как я рад услышать твой голос.

– Да?

– Как ты поживаешь?

– Я живу нормально. И уже… довольно давно, Мэтт.

– Да-а. Давно, правда?

Чувствовалось, что она немного напряжена. Я и сам был в том же состоянии.

– Чем ты теперь занимаешься? Где живешь? Ты замужем?

– Я не замужем.

Меня сразу отпустило. Слава богу.

– Я живу в доме на Западном Бродвее, в Сохо.

– Ты шутишь. Я живу в Вустере.

– Надо же. Так близко. А ты все работаешь для журнала?

Она знала, что я работаю в журнале?

– Да, но теперь больше даже для телеканала. Я уже не так много путешествую. А как ты? Ты все еще играешь на виолончели?

В голове тут же всплыл образ Грейс, играющей на виолончели в нашей комнате в общаге, на которой не было ничего, кроме бельишка в цветочек. Свет из окна обрисовывал ее силуэт, и я открыл затвор камеры и щелкнул, как она играет. Эти фотографии до сих пор были где-то у меня. Я вспомнил, как поставил камеру на пол, подошел к ней и провел пальцем по контуру ее маленькой попки. Она сбилась с ритма и начала хихикать. Я подумал, услышу ли я еще когда-нибудь этот ее смешок.

– Угу. Но я не выступаю. Я преподаю музыку в старших классах школы.

– Здорово.

Я неуверенно откашлялся. Мне хотелось сказать, что она кажется другой, более грустной и непохожей на прежнюю Грейс, но я оставил эти мысли при себе.

Несколько секунд прошло в неловком молчании.

– Так ты увидела мой пост, да?

– Да, это было так мило… – Она помедлила и глубоко вздохнула. – Когда я тебя увидела, я не знала, что думать…

– Да… хм… Этот пост, он был как выстрел наугад, понимаешь…

– Ты многого добился. Я немного следила за тобой.

– Правда?

У меня свело горло, застучало в висках, и я внезапно занервничал. Почему она следила за моей карьерой?

– А Элизабет, она…

– Беременна? – вырвалось у меня. Зачем я это сказал? Как она вообще могла узнать про Элизабет? Мне хотелось рассказать ей обо всем сразу, но у меня почему-то выходили только какие-то неправильные слова.

– Мэтт. – Снова долгая, неловкая пауза. – Мне правда так неловко от этой нашей встречи, и поста, и…

– Элизабет не… – начал я, но она перебила:

– Очень славно, что мы поговорили. Но мне уже пора.

– А кофе? Давай как-нибудь выпьем кофе?

– Не знаю. Не уверена.

– Ладно. – Снова это молчание. – Но ты позвони мне, если вдруг передумаешь?

– Конечно.

– Грейс, у тебя же все нормально, правда? В смысле, все хорошо? Мне нужно знать.

– У меня все хорошо, – шепнула она и отключилась.

Черт!

Элизабет выбрала именно этот момент, чтобы снова прийти ко мне с пачкой фотографий. Времени хуже трудно было придумать.

– Ты можешь просмотреть их и вернуть мне до завтрашнего утра?

– Да, хорошо, оставь тут.

Я даже не посмотрел в ее сторону. Сердце билось в груди, как молот, и я был готов разрыдаться. Я почувствовал на плече руку Элизабет. Она сжимала его, как сделал бы футбольный тренер.

– Ты в порядке?

– Угу.

– Тебе тяжело видеть меня такой, да?

Что? Я был настолько ошарашен, что чуть не рассмеялся. Элизабет всегда воспринимала все так, будто она была центром вселенной.

– Ты думаешь, мне тяжело видеть твою беременность? Вовсе нет, я рад за тебя.

– Ну, думаю, это разумно, если учесть, что ты никогда не хотел детей, – ее тон был непроницаем.

Я-то всегда хотел детей, только не от тебя.

Я взял ее руку и сделал что полагалось.

– Элизабет, мне очень жаль, что я не смог быть тебе хорошим мужем. Я счастлив за вас с Брэдом. Я желаю вам долгих лет семейного счастья и благополучия. Ради всего самого лучшего, что у нас есть, включая спокойствие на работе, давай никогда, никогда больше не вспоминать о нашем злосчастном браке. Договорились? – и поглядел на нее умоляюще.

Она согласно кивнула.

– И ты меня прости, Мэтт. Я тоже во многом была не права.

Я выпустил ее руку. Она улыбалась мне тепло, ласково, почти жалостно. Пусть лучше думает, что я одинок и несчастен, чем копит в себе раздражение, которое всегда было в ней, когда дело касалось Грейс. Она была уверена, что я не могу забыть ее. И была права в своих подозрениях, но я никогда бы в этом не сознался.

Мы с Брэдом подружились с самого начала, когда я только пришел в Нэшнл Джиогрэфик на стажировку. Я встретил его примерно тогда же, что и Элизабет. Она всегда ему нравилась, а ей всегда нравился я. Женившись на ней, я почти чувствовал себя козлом, так что, когда она изменила мне с ним, я не был потрясен. На самом деле я испытывал странное желание поздравить его. Кошмар, да?

Элизабет ушла к себе, а я отправился к Брэду. Пришла пора стать большим, настоящим мужиком, ну или по крайней мере понимающим, человечным парнем. Я профукал телефонный звонок Грейс, но он освободил меня; я больше не хотел торчать в этом болоте ненависти и жалости к себе.

Стоя в дверях офиса Брэда, я кашлянул.

Он взглянул на меня с другой стороны стола.

– Приве-е-ет. – Он всегда так растягивал это «ееее».

– Брэд, я зашел поздравить тебя как будущего отца. Отличная работа, дружище. Я и сам бы лучше не сделал.

– Мэтт, – он попытался остановить меня.

– Брэд, я шучу. Я рад за вас, ребята. Честное слово.

– Правда, что ли? – приподнял он бровь.

Я кивнул:

– Правда.

– Тогда как насчет выпить после работы? Только ты и я?

Ну, поскольку я уверен, что ты оттрахал мою жену на каждой свободной поверхности в квартире, которая тоже была моей, и теперь она носит твоего ребенка, то…

Я хлопнул ладонями:

– Какого черта? Почему бы и нет!

Мы пошли в навороченный коктейль-бар на Верхнем Вест-Сайде возле моей бывшей квартиры, которую теперь делили они с Элизабет. Я лично этот бар ненавидел, но это была привычная для нас обоих территория.

Мне принесли скотч в бокале для мартини с кубиком льда. С этим напитком все было не так, но я тем не менее опрокинул его одним глотком.

– А ты еще куришь сигары?