Воскресный папа - Юлия Резник

Ариша

- А здесь Миша обустроил комнату для Маши. Как тебе? Вообще-то раньше тут был кабинет Орлова, и я была против того, чтобы он им жертвовал, но Миша даже слушать меня не стал. Машку он просто обожает! – похвасталась я Любаше и еще раз обошла комнату, чтобы та могла получше рассмотреть наши переделки. Особенно я гордилась панно из дорогущих обоев с зайцами, которыми мы оклеили противоположную от манежа стену. Мне оно жутко нравилось.

- А ты обожаешь его.

- Кого? – мечтательно переспросила я, потеряв нить разговора.

- Орлова, ясное дело.

- Да ну! Брось… У нас обычное партнерство.

Я себе постоянно об этом напоминала. Потому что опасность влюбиться в такого мужика, как Миша, была очень высока. Очень… А что потом?

- Ага. А еще месяц назад ты меня убеждала, что он - ваш воскресный папа, и ничего более, – не упустила возможности помянуть старое Любаша.

- Что тут скажешь? Орлов сумел меня переубедить.

- И насколько он был убедительным?

- В каком смысле? - начала было я, а потом дошло. Я нахмурилась, но, не сумев доиграть роль, повалилась на кресло-качалку и в голос захохотала. – Ты невыносима!

- Так что?

- Очень убедительным, - зарделась я.

- И когда вы съезжаетесь?

- Да вот, собственно… процесс идет полным ходом.

- Родня, наверное, не нарадуется?

- Это мягко сказано. Правда, моим, конечно, немного тоскливо. Прикипели они к нам с Машенькой. Да, моя хорошая? – Машка поджала слюнявые губки. Свела брови-ниточки, недовольно покраснела, а когда я уже было решила, что она вот-вот заревет, очаровательно улыбнулась. И мое сердце зашлось материнской нежностью. Я протянула палец и потрогала сахарную, наконец округлившуюся щечку пальцем. – Но они будут часто видеться, когда я вернусь на работу.

- Значит, ты не передумала?

- Нет.

Не сказать, что, принимая такое решение, я не испытывала чувства вины перед дочерью, но я так же понимала, что рождение ребенка - не повод отказываться от себя. От своих планов, амбиций и целей. Любому малышу нужна была в первую очередь счастливая довольная жизнью мать, а меня счастливой делала работа.

- А что по этому поводу думает Орлов?

- Да ничего. Он меня понимает. Пойдем, покажу тебе наш снег... – перевела я тему и отдернула гардину. Потом пришел Любашин черед хвастаться. На контрасте с нашим зимним пейзажем песок, пальмы и лазурная гладь океана выглядели особенно привлекательно.

- Все-все, выключай! Зависть застит глаза, не могу на это смотреть, – засмеялась я, прежде чем услышала звук проворачивающегося в двери ключа. Быстро свернула наш разговор и выскочила встречать Орлова.

- Ты елку купил! – восхитилась я, так до конца еще и не решив, как себя с ним вести. Как встречать его после работы? Обнимать? Целовать ли? О чем его спрашивать, чтобы он не подумал, будто я что-то выпытываю или, не дай бог, навязываюсь. Не совсем понимая, где проходят границы его приватности, и как далеко мне позволено заходить.

- Угу. Сто лет не ставил, а тут… Для Машки. Эй, это кто тут такой щекастый? Нравится?