Осень отчаяния - Нелли Ускова

– Света на тебя плохо влияет, – внезапно заявил Тим, когда они вышли с тренировки.

– Ой, да заткнись ты! – вспылил Паша. – Это ты вечно ноешь, как девочка, стоит Яне надуть губки.

– Обоснуй! – Тим вдруг нахмурился и замер.

– Ты себя со стороны видел?! Любую прихоть Яны выполняешь! С голым торсом не снимайся, с девушками не снимайся, с Анькой не разговаривай! Если она обиделась, то всё, конец света, пошло оно всё, загрузился, закрылся!

Они стояли посреди улицы, Пашу несло, и он громко высказывал Тиму накопившееся недовольство.

– Я твоего совета не спрашивал! – резко отозвался Тим. – Не лезь к нам!

– Вот, вот! И ты не лезь ко мне со Светой!

Вернувшись с тренировки, Паша с Тимом облегчённо выдохнули: квартира не была усеяна трупами. На кухне играла музыка, пахло свежим огурцом даже в коридоре, доносились женские голоса. Паша, как всегда, только скинул кроссовки и поскакал проверять, что появилось съедобного за время его отсутствия. Услышал ещё в коридоре Ингу:

– У нас новый препод, он с каждым сидел по полчаса, рассказывал в подробностях, как делать. Уже шестая пара была, и я уехала домой перекусить, попросила одногруппников позвонить, когда моя очередь придёт. И дома вырубилась! Проснулась уже, когда мать пришла. Думаю, хана мне, осталась без лабы! Где этого препода ловить – он работает где-то, появляется раз в две недели на практику. Хорошо, что одногруппники мне взяли задачу. Я пожалилась Тёме, что не знаю, как делать. Сложно. И приколите, оказалось, что наш препод работает вместе с Артёмом, и препод для меня персональное видеопояснение записал.

– Везучая! – дослушав историю, ввалился на кухню Паша. – А я думал, что ты умная, а оказывается за тебя Душнила всё делает!

И первым делом Паша заглянул в кастрюльку, стоящую на плите. Там обнаружилось картофельное пюре. В другой, видимо, только что сварились сосиски – Пашу обдало горячим ароматным паром. Он хотел схватить одну, торчащую на треть из воды, но обжёг пальцы. Огурец был нарезан кружочками на тарелочке и стоял посреди стола.

– Халтурите, дамы! – Паша наколол сосиску вилкой и повернулся к девчонкам. – Три девушки на кухне, а на ужин сосиски!

– Радуйся, что вообще что-то сварили, в следующий раз останешься и без сосиски! – хмыкнула Инга.

– От тебя, сиреневая, это звучит особенно грозно! – Паша рассмеялся, взял тарелку и накладывал себе пюрешку и ещё накидал три сосиски, плюхнулся рядом с Ингой. – Но вашу карбонару я в тот раз оценил, кто за то, чтоб повторить?!

Паша высоко поднял руку, но его никто не поддержал.

Тим шёл до них дольше – он переоделся, помыл руки, и только после этого показался на кухне. Яна сидела рядом с Кирой и даже не подняла на него глаза, а Тим смотрел на неё, но потом сразу сник. Когда они раньше приходили с тренировки, Яна обычно сразу же висла на Тиме, а сейчас вместо объятий его встретила стена игнорирования.

Тимоха тоже наложил себе еды, сел с торца стола.

– У вас тут что, огурцовый шабаш? – Паша наколол на вилку кружок огурца.

– Репетиция! – рассмеялась Инга. Она потирала руки и коварно вздёрнула брови. – В следующий раз мы принесём в жертву тебя.

У Паши вдруг всплыла идея нового прозвища для Инги.

– Знаешь, как буду тебя называть?! – Паша посмотрел на неё и уже давился от смеха. – Ингаляция!

– Если бы я была Гудвином, я бы подарила тебе двойную порцию мозгов, – устало закатила глаза Инга.

Паша разошёлся и начал рифмовать, ухахатываясь:

– Ингаляция–дегенерация!

– Дегенерация – это про тебя. Так буду называть тебя я.

– Ингаляция – в попе акация!

– Паш, а ты сохраняться не забываешь перед такими шутками?!

Он даже есть перестал, так ему было смешно, и из-за этого пропустил подзатыльник от Инги. Паша накрыл голову ладонью, не переставая ржать.

– Да-а-а…– потянула она. – Тебе лечиться надо. А давайте его усыпим?

– Не надо, Паша – хороший, – вдруг вступилась за него Яна.

– Извини, Ингаляция, само срифмовалось, – сквозь смех проговорил Паша, успокаиваясь и утирая слёзы.

– Паш, рифмы – это не твоё! До сих пор удивляюсь себе, как я тебя ещё не убила! – Инга покачала головой.

– Ты меня просто любишь!

Паша успокоился и переключился на еду, но Инга так и не дала спокойно поесть, слово за слово, подколка за подколкой, и они уже сцепились в словесной перепалке, зато даже Кира заулыбалась. ТимьЯн были уже привычные к их противостояниям. Инга всё пыталась ткнуть Пашу пальцем под рёбра, но он отбивался от нападений, перехватывал её ладони и даже начал угрожать:

– Ингаляция, окстись уже, у меня же вилка. Что ж ты такая агрессивная сегодня? Бедный твой Артём, как он тебя терпит. Признайся, ты его приковала к батарее и держишь в заложниках?

– Ты сейчас договоришься! Отберу вилку и воткну тебе в зад! Тебя спасло лишь то, что мне пора домой!

Как только она встала, Паша тут же расслабился и получил за это затрещину. А Инга, попрощавшись, двинулась в коридор. Яна ушла проводить подругу до метро, и на этот раз Тим проигнорировал её. На кухне остались трое. Паша спросил у Киры:

– Не скучаешь тут?

– С девочками даже весело.

– На шабаш всегда готовят картофельное пюре?

– Пюрешка моих рук дело, простите, если без спроса похозяйничала. Мы пробовали любимое блюдо от Инги – пюре и килька в томатном соусе с огурцами.

– Фу, гадость какая. Я всегда догадывался, что Ингаляция больная на голову, но чтобы настолько! Туалет после вашего зелья надо платным сделать, я озолочусь. Кстати, не вижу кильки, одни огурцы. А сосиски тогда откуда? Они не заколдованные?

– Это Яна вам купила, чтобы вы голодными не остались.

Тимоха после этих слов протяжно выдохнул. Паша вдруг подумал: интересно, как долго ТимьЯн будут играть в молчанку и общаются ли, когда остаются наедине.

Глава 26.