Оторва - Ольга Пожарова

— Подожди! — несётся мне в спину. — А… бумага?

Совёнок открывает глазки и начинает хныкать.

Да что ж такое-то!!!

Только я обрадовалась, что он хоть на улице поспит, а тут эта…

— Лопух в помощь! — бросаю, почти не оборачиваясь.

Нет, что теперь с Совенком-то делать? Если он сейчас не поспит, то ляжет часов в одиннадцать, а потом поднимется в три… А мне завтра на работу… И так из-за этих актёров погорелого театра всё коту под хвост… Вот надо было мне с Тимофеем возиться? Вон, у него какая помощница каблукастая есть…

— Стойте!! — взвизгивает Альбина и мы с Роником оборачиваемся. — А как… Ну, а как им пользоваться⁇

— Ронь, отведи эту… — не может подобрать нужного слова Роник. — До туалета. А то, правда, нагадит посреди дороги… Про нас и без этого уже всякое говорят… — и, покачав головой довольно громко спрашивает. — И для чего ж такая нужна?

— Фоточки с ней красивые! — отдаю брату коляску. — На руки его лучше возьми и попробуй укачать…

* * *

— А если я туда провались? — чуть не плачет Альбина, указывая пальчиком с ярко-красным маникюром на дырку в уличном туалете. — И оттуда пахнет…

— Тогда терпите до города! — а что я уговаривать её должна⁈

— Несколько дней? — пританцовывает на своих каблучищах Альбина.

Понятно… Видимо, Тимофей решил у нас обосноваться конкретно…

— Как хотите… — да пусть хоть лопнет, мне-то что⁈

Разворачиваюсь, собираясь уйти.

Провалится она в дырку, за забор побежит нужду справлять, решит терпеть до разрыва мочевого пузыря — мне абсолютно всё равно! Вот, смог ли Роник укачать Совёнка — вот это интересно…

— Стой! — взвизгивает за моей спиной Альбина.

— Что у тебя с ним⁇

— С туалетом? — оборачиваюсь к этому геморрою женского рода. — Ну, как бы Вам рассказать… Я в него опорожняюсь, а он стоит и терпит…

— С Тимофеем!!! — аж подпрыгивает на своих каблуках. Не расплескала бы чего…

— Да так… Всего понемножку… — ну, я-то в туалет не хочу — почему бы и не поговорить…

— Ты с ним спала??? — нет, точно расплескает…

— Было… — и ведь не вру ни разу — другое дело, что мы с ней о разном спанье говорим…

— Значит, правда про приворот… — нет, либо ноги переломает, пританцовывая, либо описается тут…

А ещё… До города уже моя ведьмовская слава дошла или тут кто просветил?

— Правда, конечно… — и не стыдно мне совсем. Ей же не стыдно было платочком нос затыкать, чтобы нашим деревенским запахом не оскорбляться.

— Конечно… — кривится и скрещивает ноги. — Без этого он на тебя и не посмотрел бы!

Ответить бы ей, что-то такое, чтоб у неё желание отпало мне хамить, но…

— Да идите Вы… в туалет уже! А то лопнет мочевой пузырь и никакой магией не склеишь!

* * *

— А матрас только такой? — слышу недовольный голос матери Тимофея, когда захожу в дом, сказать бабуле, что ночевать сегодня буду у родителей.

Совёнка каким-то чудом Роник сумел укачать и я надеюсь, что он проснётся часиков в двенадцать, поест, искупаем его с Роником и Маришкой, если она ещё в город не уехала, переоденем и… И буду я молиться, чтоб этот вредина новорождённый дал мне поспать…

— Ортопездических не держим… — бубнит дедулечка и подмигивает мне под недовольным взглядом бабули.

— Простите? — тут же переспрашивает мама Тимофея.

— Нет у нас специальных, только такие все… — вроде как оправдывается бабуля.

— Но спать на мягком вредно! — тоном учительницы произносит наша недовольная гостья. — Это прямой путь к остеохондрозу!

— Ну, эт… могу на лавке возле дома постелить… — тут же предлагает дедулька.

— Я тебе постелю! — пытается взглядом испепелить его бабушка. — Не слушайте дурака старого…

— Бабуль, пойду я… Завтра мне на работу, придёшь утром? — прерываю я всех.

— Конечно… Ты Тимоше-то сказала, а то он ждать тебя будет… — спохватывается бабуля.

— Не будет! — тут же влезает в наш с бабушкой разговор мать Тимофея. — Они с Альбиночкой уже спать легли! — и, окинув меня брезгливым взглядом с ног до головы, добавляет — Вместе.

Тимофей

— Да все знают!!! — просыпаюсь от резкого возгласа и дёрнувшись на кровати, стискиваю зубы, матеря забор у Петькиной бабки. Нет, так-то, вроде уже легче, но если забыть и резко пошевелиться, то разноцветные звёздочки из глаз…

— Да уберите вы это!! — а это уже Альбина…

— Вам что, жалко? Не чужие ведь люди!! — снова тот голос, от которого я проснулся…

Тянусь к телефону. Семь тридцать… Для деревни — очень позднее утро…

Но, как всегда — с приключениями…

Здесь, в Дуброво, каждый день словно серия из сериала — всё время что-то да происходит…

— Да с чего ты взяла-то, что мы мёртвых оживлять можем, а, Касьяновна? — а это уже Ронькин дед. — Кто тебе такую дурь сказал?

— Да уберите уже мёртвый труп отсюда!!! — верещит Альбина.

Мёртвый труп… Ага, она, наверное, где-то живой видела…

— Так нужно же тело… Или так можно? — громко спрашивает та, кого дед Брониславы назвал Касьяновной.

— Никак нельзя!! — а вот и Ронькина бабушка к разговору присоединилась. — Понял теперь, дурак старый, что из-за твоего языка болтливого… Метёт им как помелом, а люди верят!!

И звук такой… Как полотенцем по спине…

— Да уберите это, мне в туалет надо!! — перекрывает всё Альбинин визг.

И плевать на боль в пояснице — пойду смотреть, что ж там за очередная пьеса в нашем театре абсурда…

* * *

— Эээээ… Епть… Нуууу… — только и могу произнести, когда кряхтя и прихрамывая, потому что тянет не только спину, но и ногу, выхожу на крыльцо. — Ааааа…? Нуууу…

— Да я тоже так думаю, Тимох… — кивает мне дед. — Встал-то чего?

— Тимаааа, скажи им, чтоб они это убрали, иначе я описаюсь! — подскакивает ко мне Альбина и повиснув у меня на руке, дёргается сама и дёргает меня так, что я снова смотрю хоровод из цветных звёзд перед глазами.

И описаюсь тут,