Мачо для стервы - Татьяна Романская

— Нет. Моя позиция остается прежней.

Я откидываю голову назад.

— Да ладно, Игореш. Как можно быть настолько упрямым в таком деликатном вопросе? — прошло всего десять секунд, мой план уже нарушили. Что ж, импровизировать у меня всегда получалось лучше. — Ты не веришь, что человек может измениться?

— Это возможно, да...

Я хлопаю в ладоши.

— Вот именно! Тогда почему ты не веришь, что Яна могла бы измениться?

— Ты веришь, что она изменилась? Значит, она призналась, что с самого начала работала на Полину?

— Нет, не призналась. Но если бы она изначально работала на Полину, разве она не могла бы изменить свое мнение?

— Полина не выпускает людей из своих схем, — он говорит так, будто знает все по собственному опыту.

— Может, и нет. Я не в курсе. Но я знаю, что чувствую к Яне. И я уверен, что она чувствует то же самое, независимо от того, на кого когда-то работала.

— Уверен? Да ты ничего не знаешь, как ты можешь быть уверен?

— Ты прав. Это не совсем так. Но я люблю ее. Невозможно по-настоящему любить человека без доверия. Поэтому я решил довериться ей.

Что-то из сказанного мной привлекает его внимание, и Игорь поднимает на меня взгляд.

Я подаюсь вперед, пользуясь этим.

— Хорошо, я знаю, что у тебя есть причины скептически относиться к Полине, но, насколько я понимаю, ты когда-то был втянут в те же игры, что и Яна, и посмотри на себя сейчас. Ты не очень-то распространяешься о своем прошлом, но позволь мне кое-что предположить. Тот, кем ты являешься сегодня, во многом связано с тем, что тебя полюбила Лена. И я знаю, что она доверяет тебе душой и сердцем.

— Без Лены я был бы никем, — мрачно говорит он. — И поэтому я не могу рисковать ею ради женщины, о которой ты еще почти ничего не знаешь.

— Я знаю достаточно. Я провел свое расследование. А ты даже не выслушал меня. Я не прошу принимать Яну в семью. Я прошу...

Голос Наташи звучит через интерком на столе.

— Игорь Николаевич, простите, что прерываю, но у вас посетитель, который настаивает на немедленной встрече.

— Скажи ему, чтобы подождал, — отвечает Игорь.

Но Наташа продолжает.

— Это Полина Меньшикова.

Глава 47

Я встал, чтобы преградить Игорю путь и не дать открыть двери в кабинет.

— Я останусь, — черта с два я пропущу разборки между Полиной и Игорем, и не только ради того, чтобы развлечься.

— Это тебя не касается.

Он пытается обойти меня, но я кладу руку ему на плечо.

— Очень даже касается. Ты мой должник.

Игорь несколько секунд, не моргая, смотрит мне в глаза, прежде чем отмахнуться.

— Да пусти меня уже, — бормочет он, и прежде чем я успеваю заговорить с ним снова, он открывает дверь и выходит в приемную.

Я отхожу назад, но остаюсь достаточно близко к выходу, чтобы видеть идеально причесанную, светловолосую, голубоглазую женщину, ожидающую его. Ей, должно быть, уже за тридцать, и она заметно беременна, но она так же потрясающе красива, как я помню. Любой человек с такой внешностью, как у нее, опасен, независимо от того, каковы его цели.

— Полина Викторовна, — Игорь держит руки при себе, не предлагая никаких прикосновений в качестве приветствия. — Не ожидал, что вы когда-нибудь еще переступите порог моего офиса, — он звучит угрожающе, и вряд ли это происходит случайно.

Полина слегка выгибает губы в намеке на улыбку.

— Не стоит так нервничать. Мой сегодняшний визит абсолютно безвреден.

Они молча изучают друг друга, не желая нарушать гнетущую тишину. Атмосфера враждебности вокруг них густая и ядовитая, и я ненадолго задумываюсь о том, чтобы сбежать с этой встречи.

Но любопытство берет верх, и в итоге я остаюсь.

Прерывает это противостояние Полина.

— Вы собираетесь держать меня здесь все утро или пригласите меня войти? Я скажу то, что должна сказать, где угодно. Просто есть подозрение, что вы предпочтете уединение.

Глаз Игоря дергается.

— Очень хорошо. Проходите, — он поворачивается, чтобы провести ее внутрь, затем замечает меня.

— Полина, я уверен, вы помните моего брата, Матвея.

— Конечно, я помню Матвея. Что ж, — она обводит взглядом мое тело, — он подрос.

Вообще, мне нравится, когда люди смотрят на меня восхищенно-оценивающим взглядом. Это льстит. Даже когда наблюдатель старше меня более чем на десять лет и когда-то, по сути, был помолвлен с моим старшим братом.

Но я слишком много узнал об этой особе и о том, что она сделала с Игорем, и, возможно, я беспокоюсь о своей семье сильнее, чем думаю, потому что вместо того, чтобы быть польщенным, мне хочется сказать ей что-нибудь по-детски резкое, например, «пошла в жопу».

Но волноваться не стоит, потому что я, конечно же, не сделаю такой глупости.

— Рад снова вас видеть, — ледяным тоном говорю я, взяв пример с Игоря. — Давно вы не появлялись.

— Да. Я держалась на расстоянии. Правда же, Игорь? — она пытается поддеть его, что заставляет меня злиться только сильнее.

Игорь более холоден. Он отвечает натянутой улыбкой и не признает того, о чем говорит Полина. У меня такое чувство, что именно так и пройдет большая часть этой встречи.

Именно сейчас я ожидаю, что меня выставят за дверь. Я понимаю, почему Игорь не хочет, чтобы я слышал их разговор. Но я был серьезен, когда сказал, что остаюсь. Я устал оставаться в неведении, особенно когда речь идет о моем собственном бизнесе, и Игорь должен дать мне шанс стать его частью.

Но что еще важнее, я не собираюсь оставлять его наедине с этой женщиной. Не то что бы он не мог справиться со всем сам, просто я не хочу, чтобы ему пришлось это делать. Никому не говорите, но я люблю своего брата.

Поэтому я бросаю на него «я никуда не уйду» взгляд, хотя на самом деле он никогда не срабатывал, если дело касалось моего брата. Поэтому я удивляюсь, когда он поворачивается к гостье и говорит:

— Что бы вы ни хотели сказать, надеюсь, вам будет удобно высказаться в присутствии Матвея, потому что я бы хотел, чтобы он остался.

Иногда этот парень правда удивляет меня.

Я довольно и нагло ухмыляюсь.

— Вы даже не заметите моего скромного присутствия.

— Так страшно оставаться со мной наедине? Что ж, справедливо, — от ее холодной ухмылки по спине пробегает мерзкий холодок.

Игорь с таким издевательством смириться не готов. Только не на его территории. С невозмутимым видом он спрашивает в упор:

— Зачем вы здесь,