Разобью твоё сердце - Т. Л. Смит

— Не знаю. Хлоя меня не выпускает.

Ее глаза округляются при упоминании ее имени. Она быстро вешает трубку, подходит ко мне и снова дает пощечину, только на этот раз это больше похоже на удар. Я падаю навзничь, с глухим стуком ударяясь головой об пол. Я сжимаюсь в комочек, пытаясь защитить свое тело, когда моя голова раскалывается от боли, и перед глазами начинает темнеть.

— Ты тупая, тупая сука, — кричит она. Она бросает мой сотовый на пол, и я смотрю, как он разлетается на куски. Она топчет его, прежде чем поднять и выйти из комнаты.

Я слышу гулкое эхо от щелчка замка, когда она уходит.

Я просыпаюсь от шума.

Очень сильного шума.

У меня болит голова, на боку огромная шишка, и я чувствую жжение на лице в том месте, где образовался синяк. Мой желудок громко урчит, когда дверь открывается и закрывается. Я наблюдаю, как Хлоя прислоняется к ней, поворачиваясь лицом ко мне и держась спиной к двери, как будто она закрыта.

— Ты мне нравилась… Да. Но Джесси всегда говорил, что ты плохая, и что мы не можем тебе доверять, — усмехается она.

Я слышу шаги и смотрю на дверь за ее спиной.

— Они пришли за тобой, но я все еще могу выиграть эту игру. Твоя сестра поступила умно, обманув твоего телохранителя, выведя тебя через заднюю дверь. Однажды я обыграла их в их игре и могу сделать это снова, — Хлоя достает из брюк нож и направляется ко мне, описывая стремительную дугу. Я отползаю назад, пока не прижимаюсь к стене и не могу двигаться дальше.

— Хлоя! — кричу я, когда она поднимает нож, чтобы ударить меня.

Я инстинктивно поднимаю руки, чтобы преградить ей путь, и нож касается моей кожи, заставляя меня кричать от боли, когда он вонзается в мою плоть. Хлоя издает стон и отстраняется. Я потрясенно смотрю на нее, кровь из раны на моей руке уже стекает на кончики пальцев, когда я опускаю руки.

Ее взгляд останавливается на мне, и она поднимает руку, чтобы ударить меня еще раз. И как только она это делает, в комнате раздается громкий хлопок, и глаза Хлои на долю секунды расширяются, прежде чем на ее рубашке начинает проступать кровь. Она роняет нож и хватается за грудь, в ее глазах печаль и потрясение одновременно.

— Ты, — говорит она, и я беспомощно наблюдаю, как она падает на колени, кровь наполняет ее рот, затем стекает по губам. Она выплевывает ее, вытирая окровавленными руками.

Я дрожу, наблюдая за этим, моя рука болит, и я не могу пошевелиться.

— Теодора.

Я вздрагиваю при этом слове.

Атлас стоит в дверях с пистолетом в руке. Он опускает его, глядя на меня, а я оглядываюсь на Хлою, которая, кажется, с трудом дышит.

— Ты в порядке? — я поворачиваюсь к Атласу, когда он пытается поднять меня.

По какой-то причине мой голос пока не слушается, поэтому мне удается покачать головой.

У меня болит голова.

Мой мир разрушается.

Что происходит?

— Мне нужно знать, можешь ли ты стоять на ногах, моя рана еще не зажила,  чтобы нести тебя, — его слова не доходят до меня, но я все равно качаю головой. Я чувствую его прикосновение к своей руке, но не смотрю на него, мои глаза прикованы к Хлое, которая продолжает задыхаться.

Грубые руки касаются моего лица, заставляя отвести от нее взгляд.

— Не смотри на нее, смотри на меня.

Я киваю, но моя голова все равно пытается повернуться к ней. Атлас фыркает, и я слышу еще шаги, когда они заходят в комнату.

Сидни стоит в дверях вместе с моим телохранителем.

— Привет, — прохрипела я.

— Теодора, мне нужно, чтобы ты встала.

Я думаю об этом, но мое тело словно примерзло к месту.

Я не могу этого сделать.

Я не утруждаю себя тем, чтобы сказать ему об этом, потому что в следующее мгновение его руки обхватывают меня и прижимают к груди. Он что-то бормочет, а затем Ронни, мой телохранитель, подходит ко мне.

— Позвольте мне взять ее, сэр, — говорит он, протягивая ко мне руку, но Атлас не отпускает меня. — Я все время буду рядом с Вами. Вы ранены, сэр.

Атлас, кажется, не хочет отпускать меня, а я слишком устала, чтобы спорить с ним. Он кивает Ронни, который забирает меня у него из рук, отчего тот морщится от толчка.

— Спасибо, сэр.

Ронни встает, чтобы последовать за мной, и я оборачиваюсь.

Хлоя лежит на полу, но теперь она вообще не двигается.

— Не смотри, — сильный голос Атласа потрясает меня, заставляя вздрогнуть. — Не смотри, Теодора... Просто не смотри.

Я отворачиваюсь по его команде, пока Ронни выносит меня на свежий воздух и дневной свет, я закрываю глаза, когда солнце касается моей кожи.

— Вы вообще выходили на улицу с момента похищения? — спрашивает Ронни.

Я качаю головой, закрывая лицо руками, отчего кровь из раны размазывается по моим щекам.

Мы останавливаемся, и кто-то убирает мою руку от лица. Я ухитряюсь прищуриться и вижу, что Сидни смотрит на мою руку, потом она что-то накладывает на нее, заставляя меня вскрикнуть от пронзительной боли. Я извиваюсь в объятиях Ронни, что ни к чему не приводит, прежде чем понимаю, что рана перевязана бинтом.

— Нужно наложить швы, я вызову врача на дом, — говорит Сидни, перевязывая руку. Ее глаза смотрят на меня. — Тебе нужно поспать, Теа, а потом ты сможешь поесть.

Ронни сажает меня в машину, и я прислоняюсь головой к дверце и устраиваюсь на удобном сиденье. По крайней мере, под моей задницей теперь не твердый холодный пол. Дверь открывается, и Атлас садится рядом со мной.

Рука Атласа тянется, чтобы утешающе коснуться моей ноги, но я вздрагиваю от его