Разобью твоё сердце - Т. Л. Смит

— Ты в порядке? — спрашивает он.

Дрожь пробегает по моему телу, я слышу, как что-то шуршит, и, обернувшись, вижу, что он достает салфетку. Он наклоняется, чтобы коснуться моего лица, но я снова отстраняюсь.

— Я просто хочу вытереть кровь с твоего лица, — говорит он мне.

Я киваю, и он нежно вытирает мне лицо, пока машина плавно въезжает в поток и выезжает из него. Когда он заканчивает, я отворачиваюсь от него, глядя на мир за темными тонированными стеклами.

— Ребенок? — спрашиваю я, не глядя на него.

— У него все хорошо. Люси передала все права на него агентству по усыновлению. Они сразу же нашли ему дом, — у меня сжимается сердце. — Я поручил своим юристам разобраться с этим и попросил, чтобы у тебя был доступ, ежемесячные визиты были прописаны в соглашении, — говорит он мне. — Люси тоже согласилась на эти условия, — поворачиваюсь к нему лицом. Его кожа не такая темная, но он выглядит как обычно.

— Где Люси? — спрашиваю.

Атлас знает, где она, я знаю, что он знает.

— Наконец-то она получила необходимую помощь, — говорит Атлас, выпрямляясь на своем сиденье. Он вздрагивает, но быстро скрывает это. — Ты назвала малыша Бенджи, — говорит он, когда машина замедляет ход. Я смотрю в окно и вижу, как вдали появляется его дом.

— Да.

— Спасибо. Я попросил Люси оставить это имя.

Если бы я могла улыбнуться, я бы улыбнулась, но синяки на моем лице не позволяют мне этого сделать.

— Это был не твой отец. Вот почему Хлоя взяла меня к себе, потому что услышала, что он на меня охотился, и решила, что сможет убить двух зайцев одним выстрелом. Причинить тебе боль, как ты причинил боль ей.

— Мой отец больше не будет проблемой, — заявляет он, когда машина останавливается.

Атлас выходит и, обойдя вокруг, направляется к моей двери, как и Ронни.

Ронни наклоняется, чтобы поднять меня.

— Я могу идти, — говорю я ему, отталкивая его руки.

Он смотрит на Атласа, который кивает, прежде чем отступить назад.

Я медленно выхожу, ноги у меня отяжелели, а голова немного кружится.

Я поднимаю глаза на Атласа.

Слова вертятся у меня на языке, но прежде чем я успеваю заговорить, я теряю сознание.

Глава 24

Теодора

Я просыпаюсь в постели, которая, как я знаю, мне не принадлежит, и вспоминаю, что я больше не заперта в этой комнате. Атлас садится на край кровати, опустив голову.

— Атлас, — говорю я, медленно садясь.

Он поворачивается ко мне и пододвигает поднос.

— Ешь медленно, тебе нужно подкрепиться, пять дней скудного питания разрушают организм. Тебе нужно есть по чуть-чуть, но много раз в течение дня, — я тянусь за кусочком нарезанного фрукта, а он снова садится на кровать, так что теперь он рядом со мной. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он. — Пришел доктор, наложил тебе швы и поставил капельницу.

Мой желудок урчит от удовольствия, что он меня накормил. Я опускаю взгляд на свою забинтованную руку и понимаю, что он задал мне вопрос, прежде чем я снова поднимаю на него взгляд.

— Все еще болит, — я осматриваю его. — Как ты?

— Со мной все будет в порядке, как всегда.

Я киваю, не зная, что еще сказать.

Атлас сидит рядом со мной и не двигается, пока я ем еду, стоящую передо мной. Через несколько мгновений он протягивает мне стакан воды, который я выпиваю слишком быстро, отчего мне кажется, что я вот-вот подавлюсь.

— Твой отец? — спрашиваю.

Он сурово хмурит брови.

— Он умрет еще до конца выходных, как и все исходящие от него угрозы.

— Он твой отец...

— Он пытался убить тебя, потому что считает, что ты  моя слабость.

— Почему меня считают слабым местом? —спрашиваю.

Неужели его отец не знает, что он похитил меня?

Я ни в коем случае не являюсь слабостью.

— Потому что у меня есть к тебе чувства.

Я кашляю, затем давлюсь едой, которую ела, и ухитряюсь сесть прямо, чтобы увидеть, что он наблюдает за мной.

— Чувства ко мне? Ты похищаешь меня, а потом трахаешь. Как тебе эти чувства? — произношу я. Честно говоря, не могу быть более озадаченной. Я встаю, и в голове у меня становится легко. — Мне нужно идти. Я так много пропустила. Черт, так много работы, —  качаю головой. — Мне нужно идти, — повторяю я. Я подхожу к двери и замечаю, что она заперта. Я поворачиваюсь к Атласу, который все еще сидит на кровати, зная, что мне не уйти, — открой дверь.

— Там для тебя пока небезопасно, — говорит он.

— Нет... нет, этого не произойдет. Учитывая, сколько раз ты меня похищал, и то, что я была заперта в комнате сумасшедшей женщиной, с меня хватит. Этого не может быть. Отпусти меня, черт возьми. Сейчас же, — кричу я.

Атлас встает и подходит, качая головой, когда встает передо мной.

Раздается стук в дверь, нарушая наше молчание. Я слышу, как она открывается, но он преграждает мне путь к свободе, пристально глядя на меня сверху вниз.

— Тебе никогда не нужно бояться меня, Теодора.

Я смеюсь над этими словами.

— Ты шутишь, да? — отвечаю, приподняв бровь. — После всего, что ты сделал?

— Единственный раз, когда мои намерения не были добрыми, это когда я впервые похитил тебя... — он делает паузу. — Потом я увидел эти глаза, и все в моей жизни изменилось.

Я закатываю глаза.

— Пожалуйста, не притворяйся скромнягой. Мои глаза гипнотизируют тебя, и ты так увлекся ими, что просто не смог устоять? — хихикаю. — Ты прочитал какую-то плохую историю о любви в инстаграме? Так вот откуда у тебя это? — спрашиваю я, оглядываясь ему за спину на свой спасательный круг. — Мне пора. Мне нужно уйти, — повторяю