Мой милый шпион - Джоанна Борн

Себастьян, вероятно, сбежит во Францию, когда она представит изобличающую его информацию.

– Что ты сделала со своими руками? – спросил мальчик.

Он уже закончил есть суп и теперь смотрел на белые шрамы на ее кистях. Эти отметины оставили крысы, когда она лежала под завалом. Большинство людей не замечали их, но этот парень – проницательный. Если бы она все еще промышляла с Лазарусом, то взяла бы парня на заметку. Через год-два он мог бы стать курьером.

– Ах, – сказала Джесс, – это длинная история.

Второй мальчик, тот, что был помладше, перестал мучить сестренку и наклонился вперед, чтобы послушать.

– Мне было, наверное, столько же лет, сколько тебе сейчас, – продолжала Джесс. – Однажды я вышла проветриться в парк, просто гуляла… И вот вдруг увидала славную парочку уток, ужасно жирных. Они сидели себе на пруду. «Знатный обед пропадает», – сказала я себе. И вынула из кармана кусок хлеба.

Некоторое время она продолжала рассказывать свою историю. Женщина поела и дала ребенку глотнуть суповой жижи. Мальчишки же от ее рассказа захихикали.

– И тут эта утка раскудахталась, что твоя домовладелица, когда приходит за квартплатой. Так что я…

Священник, обходивший столы, беседовал с людьми. Сегодня у него собралось много народу. Большинство уже готовились к ночному промыслу. Преподобный двигался в ее сторону, так что она быстро закончила:

– Я так и не смогла удержать эту проклятую птицу. Вот так и заработала свои шрамы. В тот день меня чуть не до смерти закусали утки.

Мальчишки покатились со смеху, а вместе с ними – их мать и другие люди, что остановились рядом послушать.

Священник подошел узнать, над чем все смеются. Ее появление неизменно вызывало его удивление. Хотя мог давно к этому привыкнуть.

– Джесс? – В его голосе прозвучала досада. – Что ты тут делаешь?

Она захлопала ресницами.

– Что, святой отец? Я вам больше не нравлюсь? Вы же сами сказали…

– Прошу ко мне в кабинет. – Он взял ее за локоть и вытащил из-за стола.

– Попридержи лошадей, губернатор. Хотя, как понимаю, вечно тебе невтерпеж.

– Это дочь Уитби, – услышала она голос какого-то мужчины. – Говорят, она принадлежит Мертвецу…

Тяжело ступая, преподобный пересек свой кабинет.

– Пожалуйста, не приходи сюда больше. Здесь небезопасно.

Джесс присела на один из стульев.

– Да я и сама об этом думала, когда шла сюда. Придется соблюдать большую осторожность.

– Я слышал о твоем отце. Могу ли что-либо сделать?.. Да, конечно, могу. И уже делаю. Но сомневаюсь, что ты пришла сюда, чтобы слушать о моих молитвах.

На столе у него стоял чайник с чаем, а также молоко и сахар. Он налил ей чаю, но она отставила чашку в сторону, даже не пригубив. Хотя раньше от чая священника не отказывалась.

– Я пошлю с тобой кого-нибудь надежного, чтобы проводили отсюда. – Преподобный провел рукой по своим гладким редеющим волосам. – Хотя не думаю, что кто-нибудь рискнет приставать к человеку, живущему у Юнис Эштон. К человеку, которому покровительствует Бастард Кеннет. К дочери твоего отца, в конце концов. Но не все знают тебя в лицо. Итак, что ты здесь делаешь?

– Пришла поесть, конечно. Неужели обязательно готовить капусту с бобами?

– Дешево и питательно, как ты указывала. Хочешь проверить гроссбух?

– Для этого у вас есть совет попечителей, чтобы проверять, как вы ведете учет. Да, кстати, вспомнила… Всю прошлую неделю я потратила на рост благосостояния адвокатов. На следующей неделе, со вторника, открывается доверительное управление, так что вам не придется больше передо мной раскланиваться. Можете ругаться со мной сколько угодно. Но только – со следующего вторника, когда закончится бумажная работа.

– Доверительное управление?

– Нет причины для беспокойства. Деньги как поступали, так и будут поступать. Просто будут приходить уже не от «Уитби». Управлять ими будут мрачные господа квакеры из банка Хора. И что это за название такое для респектабельного банка? Один из моих клерков пришлет вам длинное письмо на эту тему. Но мой вам совет: не тратить на него время.

– И много денег вы отдаете?

– Пустяки. В определенный момент с ними уже и делать особенно нечего. Хотя зарабатывать приятно.

Теперь с этим приютом и двадцатью другими такими же, разбросанными по восточному Лондону, ничего не стрясется, если «Уитби» падет и все их с отцом имущество будет конфисковано в пользу правительства. Обмануть правительство его величества, чтобы кормить человеческие отбросы, – эта мысль доставляла ей огромное удовольствие. Благотворительность для нее – как улыбка в темном мире.

– На самом деле я пришла за помощью.

– Всегда готов помочь.

Она приподняла юбки и вынула из-за подвязки бумаги. Преподобный нисколько не смутился. Она вообще не представляла, что может его смутить.

– Дело секретное. Клянетесь хранить молчание?

– Англиканская церковь обычно не клянется. Но если хочешь, могу плюнуть и перекреститься…

– Как насчет того, чтобы сказать мне, о чем здесь говорится?

Она протянула ему листки с арабской вязью, которую скопировала из тетрадки Себастьяна. Священник приподнял бровь.

– Да, конечно. Вот только….

Похлопав себя по сюртуку, он нашел очки и водрузил их на нос.

– Итак, что тут?

Некоторое время священник изучал скопированные ею значки, переворачивая страницу за страницей. Наконец нахмурился и, сложив листки вместе, снял очки и постучал ими по столу.

– Джесс, где ты это взяла?

– Нашла в сейфе письменного стола, который вскрыла, – ответила она без колебания.

– Не мое дело, конечно, но я… Но я не могу перевести это тебе.

– Это не арабский?

– Видишь ли, это… неприлично.

– Что?.. – Джесс ожидала чего угодно, но только не этого.

– Я, безусловно, узнаю этот текст. Мне посчастливилось ознакомиться с оригиналом. Еще в Кембридже. Он довольно известен среди арабских студентов. Не думаю, чтобы его переводили на английский. Это цитаты из древнего… эротического пособия. Стихи на классическом арабском. В первом отрывке речь идет о мужчине, обсуждающем… некие действия. Второй описывает один из физических признаков женщины.

– Грязная книжонка. – Джесс откинулась на спинку стула и расхохоталась. Как же она ошиблась!

Преподобный Палмер погрозил ей очками:

– Не представляю, где ты это взяла. И думаю, что не признаешься. Но читать тебе подобное не следует.