Мой милый шпион - Джоанна Борн

– Я подумал, что тебе стоит научиться играть хотя бы в одну игру, где ты не сможешь жульничать.

Херст всегда так говорил. Он понимал, как трудно ей было все время вести себя респектабельно. Она могла сказать Херсту все, что угодно. С ним она чувствовала себя в безопасности. Даже тогда, когда папа разъезжал по России.

– Ты мне всегда поддавался? Или я и в самом деле научилась тебя обыгрывать?

– Поддавался.

Ее охватило странное чувство. Получалось, что в одном человеке как бы сидит второй. Херст, дворецкий, – ее старый друг. А Эйдриан Хокхерст – шпион. Она могла бы доверить Херсту свою жизнь, а он, оказывается, никогда и не существовал.

– Помнишь, как ты поймал меня, когда я стащила у папы из кабинета бренди? Ты взял бутылку в свою гостиную и позволил мне допить ее содержимое. Я сидела на твоих коленях и говорила, что люблю тебя. А потом меня жутко мутило.

– Помню. – Он снова улыбнулся. – А ты знаешь, что ты – единственная женщина, признававшаяся мне в любви?

– А ты тогда сказал мне правду, что любил какую-то француженку? Или это была ложь?

Но стоит ли задавать вопросы тому, кто состоит из лжи?

– Это была правда, Джесс. Чистая правда от начала до конца. Всего три человека знали об этом, в том числе – ты.

Как ни странно, но она ему поверила. Даже теперь Херст мог лгать ей, и она верила бы ему. Никто лучше его не мог этого делать.

– Я до сих пор не могу пить бренди, хотя оно мне очень нравится. Могу оценить его, могу купить, но мой желудок его не принимает.

Он кивнул:

– Да, знаю.

– Похоже, нет ничего такого, чего бы ты обо мне не знал, правда? – У нее раскалывалась голова, оттого что ужасно хотелось плакать. – Папа никогда не говорил, что ты работаешь на британцев. Не знаю, почему сама об этом не догадалась.

– Ты была еще совсем юной, devochka, и не хотела этого знать. Я руководил операциями британских спецслужб прямо из вашей кухни. Шпионы твоего отца и мои то и дело сталкивались в холле. Ох, тебе что-то попало в глаз. – Эйдриан протянул ей носовой платок.

Он всегда пользовался такими платками. Покупал их на Джермин-стрит. Батистовые, простые, тонкого шитья, с более широкой, чем обычно, кромкой. Она прижала его к глазам, чтобы не расплакаться. Будь ей двенадцать, она бы еще и высморкалась. Но с тех пор она пообтесалась и приобрела благородные манеры.

– В тот последний день… – Он вздохнул. – В тот день Джосайя был случайно ранен. Ничего такого не должно было случиться.

– Но случилось. – Она аккуратно свернула платок. – Папа часто рассказывает одну историю – про то, как попал в шторм у берегов Майорки. Все деньги до последнего пенни он вложил в груз. Их несло прямо на скалы, и тогда он выбросил груз за борт, все до последнего тюка. Сказал, что это была жертва богу удачи. Если взываешь к богу удачи, нужно от всего отказаться, иначе не видеть его покровительства.

Эйдриан молчал, и Джесс продолжала:

– Увы, так устроена моя жизнь. Мне приходится постоянно что-нибудь выбрасывать за борт. Бултых! И туда же отправляется дворецкий Херст. Когда в министерстве иностранных дел решили подгрести под себя наши склады на Востоке? Где-то в прошлом году, да? Это они отправили тебя за папой?

– Джесси…

– Значит, где-то год назад вы решили его уничтожить. Тогда в бухгалтерских книгах стала появляться всякая несуразица.

Эйдриан не шевелился. Не произносил ни слова.

– Как это плохо, что ты оказался не дворецким, а шпионом. Наверное, ты не слишком хороший шпик, если тебе понадобился целый год, чтобы уничтожить моего отца. Но ты был отличным дворецким, – Джесс встала, швырнула платок ему в лицо. – Чтоб тебе…

И направилась в столовую.

Но после всех этих слов ей ничуть не стало лучше. Впрочем, она этого и не ожидала.