Мадонна с лилиями - Барбара Картленд

Теперь, когда я снова вижу тебя, я готов делать что угодно, не то что стоять! — энергично возразил маркиз.

Однако не стал сопротивляться, когда Сирилла повлекла его за собой и усадила на мраморную скамью, поверх которой лежали мягкие шелковые подушки.

Они сели рядом, не сводя глаз друг с друга, и, жадно вглядываясь в лицо любимой, маркиз в очередной раз подумал, что просто невероятно, как земная женщина может быть столь прекрасной.

Но тут ему бросилось в глаза, как Сирилла похудела, и теперь весь ее облик стал еще более воздушным, чем всегда.

Глаза девушки, и так огромные, ныне занимали пол-лица, и в них светились боль и страдание.

— Уж не болела ли ты, моя дорогая? — участливо спросил маркиз.

Сирилла покачала головой.

— Н-нет… просто очень беспокоилась за тебя…

— Я тоже постоянно думал о тебе, — признался Фейн. — Боялся, что мы больше никогда не увидимся… Но когда ты прислала мне лилии, у меня появилась надежда!

— Я так и думала, что ты поймешь, что я хотела сказать… и догадаешься, что я не могу прийти к тебе или написать…

— Я так и понял, — помрачнев, промолвил маркиз. — Что же нам делать, любимая?

Пальцы Сириллы, которые все еще покоились в его руке, задрожали.

— Что говорит твой отец? — торопливо спросил маркиз, опасаясь, что она сейчас расплачется.

— В том-то все и дело, что ничего! — со страстью почти выкрикнула Сирилла. — Я надеялась, что после того, как ты нас спас, отец хотя бы поговорит со мной… но он молчит, а я сама боюсь начинать — как бы все не испортить…

— Понимаю, — задумчиво протянул маркиз. — Я сам с ним поговорю. Собственно, для этого я сюда и пришел.

— Это папа попросил тебя прийти?

— Да.

— Как странно!..

— Что в этом странного?

— Потому что он и меня попросил прийти в оранжерею…

Сирилла подняла глаза на маркиза и вдруг радостно вскрикнула:

— Он специально это подстроил, чтобы мы встретились!

— Наверное, решил дать нам возможность попрощаться, — высказал предположение маркиз. — Что ж, с его стороны это очень любезно…

— П-попрощаться? Что ты такое говоришь? Разве мы можем расстаться?..

— Именно этот вопрос я сам себя задаю, — грустно вымолвил маркиз. — Если бы ты знала, моя драгоценная, как много мне нужно сказать тебе, объяснить…

Сирилла отняла у него руку и приложила пальчик к его губам.

— Не надо ничего объяснять! — возразила она. — Я долго думала над всем этим… и поняла многое, чего раньше не понимала…

— Что же ты поняла? — с любопытством спросил маркиз.

— Может быть, я и ошибаюсь, — несмело начала Сирилла, — но я поняла одну вещь — ты меня любишь, любишь по-настоящему, хочешь, чтобы мы принадлежали друг другу… но тебе просто в голову не пришло, что для этого мы должны пожениться!

Маркиз внимательно посмотрел на нее и сказал:

— Удивительно! Ты, такая чистая, неискушенная девушка, мгновенно поняла то, чего наверняка бы не поняла любая другая женщина!.. Да, дорогая, ты совершенно права. Именно так и обстояло дело. А я боялся, что ты мне не поверишь!

Он на мгновение умолк, а затем продолжал:

— Когда я понял, как обидел тебя своим предложением, и решил, что потерял тебя навсегда, я проклинал себя за то, что свалял такого дурака!

— С моей стороны тоже было глупо сразу не понять, как ты меня любишь, — тихо призналась Сирилла. — Но, видишь ли, я много лет видела, как страдала мама… Она страстно любила Франса Винтака, и он отвечал ей тем же, но мне кажется, проживи они еще несколько лет, и двусмысленность положения убила бы их любовь…

— Наверняка, — согласился с ней Фейн. — Но почему же ты мне ничего не сказала? Стоило тебе намекнуть…

— Знаю, знаю, — торопливо перебила Сирилла. — Видишь ли, я много думала над этим и пришла к выводу… Только не смейся! Я поняла, что любовь важнее всего на свете. Когда людей связывает истинная, глубокая любовь, все остальное отступает на задний план, даже брак…

Она запнулась, а потом храбро продолжала:

— Если… если я все еще дорога тебе… и если папа не позволит нам пожениться… я уеду с тобой просто так…

Маркиз взволнованно сжал ее пальцы.

— Неужели ты думаешь, что я допущу это? — с упреком спросил он. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой и всегда была рядом — в горе и в радости, в здоровье и в болезни, пока смерть не разлучит нас!

Голос его прервался от волнения. На мгновение он умолк, пытаясь справиться с собой, а потом тихо добавил:

— И все же я благодарю тебя за то, что ты только что предложила…

— Но если ты отказываешься увезти меня… а папа не разрешает нам пожениться… — с испугом начала Сирилла, — как же мы сможем быть вместе?

— Этот вопрос я задавал себе миллион раз, — со вздохом признался маркиз.

— Я тоже молилась, горячо и страстно. Мне казалось, что вот-вот произойдет чудо и все изменится… — прошептала Сирилла. — Но боюсь, что ни Господь Бог, ни мама не услышали моих молитв…

— Да, твоя мать наверняка бы нас поняла.

— Конечно, — кивнула головой Сирилла. — И, возможно, осудила бы меня за то, что я отказалась сделать так, как ты просил… Ну, жить с тобой в маленьком домике с садом… Ведь там мы были бы вместе!

— Нет, дорогая, ты была права, когда отказалась, — возразил маркиз. — Совершенно права! Я и тогда любил тебя, Сирилла, но не так, как сейчас. Теперь я преклоняюсь перед тобой, моя маленькая «мадонна с лилиями», и потому никогда не причиню тебе боль! Никогда не посмею чем-нибудь обидеть тебя!

— Но разве для меня было бы обидным просто быть с тобой?

Уверен, что да, — убежденно сказал маркиз. — Ты — само совершенство, и твоя жизнь должна быть такой же. Вот почему, любимая, если твой отец не позволит нам пожениться, я уеду…

Сирилла в ужасе вскрикнула.

— Но я не могу потерять тебя! — прошептала она. — Если ты меня бросишь, я… умру…

Хотя она произнесла эти слова еле слышно, маркизу показалось, что они отозвались громом в его ушах. В глазах обоих стояла такая боль, что не было сил отвести взгляд.

В это мгновение их души слились воедино. Казалось, сама смерть была бы не в силах разлучить любящих.

В этот момент они услышали, что дверь оранжереи открылась и кто-то приближается к ним.

Ни маркиз, ни Сирилла не повернули головы. Оба знали, чьи это шаги. Маркизу почудилось, что он стоит на краю обрыва. Перед ним разверзлась зияющая бездна, грозящая вот-вот поглотить его.