Развод. Адвокатская тайна - Марика Крамор

А мы с Олей уходим в комнату и на время остаемся наедине.

— Извини, неловко получилось.

— Да все отлично. Когда-нибудь это должно было случиться. Или ты собиралась прятаться?

— Конечно нет. Но… Я немножко не подготовилась.

— Можем вечером ко мне поехать, — заранее зная ответ, все же предлагаю я.

— Нет, уже не сегодня.

— Так я и думал.

— Я переоденусь, — не то уточняет, не то сообщает она.

— Да, дождусь на кухне.

Выхожу. Не слишком мне хочется оставаться вдвоем с Юлей. Но этого не избежать, я должен выжать из этого максимум.

— Олег, — зовет меня девочка. Тише, чем общалась до этого.

— Слушаю.

— Признайтесь. У вас же к маме несерьезно, — жалит недружелюбным взором. — Зачем это все?

Я недоумеваю:

— С чего ты взяла?

— Ну… У вас другие женщины есть. Вы общаетесь. Маму, выходит, обманываете.

Я расслабленно усаживаюсь на стул. Отвечаю твердым, уверенным взглядом. И то, что она говорит дальше… Хочется чертыхнуться вслух.

Почему именно сейчас?!

— Я когда оплату совершала по вашей карте, уведомление вышло.

Да, я действительно дал ей свою карту, просто выказывая доверие, чтобы она сама оплатила заказ из своего приложения. Она стояла рядом и сразу мне вернула пластик. Ничего не могло произойти!

— И что там? — поджимаю губы.

— Сообщение пришло.

— Какое же?

— А вы сами полюбуйтесь.

Раздраженно это и делаю. Проверяю сообщения.

Аня: «Давай увидимся? Я… скучаю по тебе, Олег».

Блокирую телефон, не отводя взгляда от погасшего экрана.

— Получается, что Аня… тоже у вас есть. Получается, обман…

— Я готова, — жизнерадостно возвращается Оля. Взгляд четко мне в глаза. На лице улыбка. Я еще не понял, натянутая или нет… — Можете и со мной поделиться. О каком обмане идет речь?

Как так-то?! Это же немного несправедливо… Откуда все это дерьмо лезет на нас?

Глава 34

Эх, Юля, Юля.

Интересно. Девчонка пытается рассорить нас с Олей и сейчас громко заявит, какой я отбитый выродок, или правда пыталась по-своему оградить мать?

— Да мы… Так просто… — наигранно взмахивает рукой Юля. Но нет, девочка. Уже так легко отмахнуться не получится.

При матери, значит, она обсуждать не хочет, и не побежала сразу ей жаловаться.

Решила у меня сама тихо и осторожно уточнить. Хм… И какое преимущество мне это может дать?

— И все же? — недоумевает Оля. Подозрительно косится в сторону дочери.

— Пока Юля оформляла заказ, — беру я все в свои руки, разблокирую гаджет. Как оно так к нам прилипло, я сам не понимаю, но, очевидно, было плохой идеей отдавать девочке телефон. — Мне эсэмэска прилетела. Эта.

Спокойно поворачиваю экраном к Оле и вношу ясность:

— И Юля решила сообщить мне об этом.

Оля медленно перечитывает. И еще раз. Я вижу, как она водит глазами по строчкам. Недоверчиво. Хмурясь. Расстраиваясь.

Оля вскидывает подбородок. Касается недовольным взором моего лица, потом Юлиного.

— Ну? — наконец, изрекает она выжидательно. — И что будем делать?

Дочка под ее серьезным взглядом сникает и продолжает молчать.

— Ты в чужих переписках копалась? — летит строгое замечание.

— Нет! Я… Уведомление всплыло и исчезло. Никуда сама не лезла. Ну а почему я должна молчать, если тебя вдруг обманывают?!

— Юля, — примирительно обращаюсь я к девочке. — Ты ведь понимаешь, что если бы мне было что скрывать, то я бы тебя к своему телефону и близко не подпустил?

— Ну, мало ли, — отпирается. Молодец. Стоит на своем. Так и надо. — Я-то откуда знаю?

— Что-то мне подсказывает, что догадываешься.

— Все равно это странно, — хмыкает девчонка. — И я не обязана молчать, а моя мама достойна честности!

Да я и сам это понимаю. Лоханулся конкретно.

— Но ты обязана вести себя прилично, — замечает Оля, и дочка под ее взглядом теряет норов. — И тактично.

— А я никому и не грубила!

— Ю-ля…

— Даже если я неправа, — кается малявка, — но я бы не промолчала в любом случае. Вы с папой развелись из-за вранья. А тут…

— Юля, есть вопросы, которые старшие решают между собой, это касается только взрослых. И да, бессмысленно бесконечно не верить никому, — настойчиво проговаривает Оля, и меня озаряет.

— Это все нечестно! Ты же сама видишь! — расстраивается Юля. Я вижу, что ей не нравится моя кандидатура. Да ей и не понравится никто. Но Юля об этом молчит.

Оля не спешит поддерживать заявление дочери. Дает мне возможность объясниться.

— Юля, я твою маму обманывать не собираюсь. Хорошо. Давай рассмотрим такой пример. Может быть, он покажется немного грубым, зато доступным. Вот смотри. Тебе нравятся… конфеты? Или пицца?

— Пицца, да.

— И мне нравится. Ты когда доедаешь все, коробку на помойку относишь?

— Естественно, — недоумевающе соглашается Юля.

— Ну вот, а я не успел. Думал, что уже выбросил, но маленький незаметный кусок картонки остался. И мне жаль, что ты его заметила. Но это не значит, что у меня в холодильнике спрятался последний кусок. Ясно?

Надеюсь, аллегория сработает.

В кухне воцаряется звенящая тишина. Оля смотрит на Юлю, контролируя взглядом. Девочка же косится на меня.

И… опускает взгляд.

— Юль, мы с тобой попозже поговорим, — расстроенно обещает Ольга. — А пока что…

Странно, но девчонка мать понимает с полуслова. И уже не противоречит:

— Ладно. Извините, Олег. Я пока в комнате посижу.

И выходит.

Дверь за ее спиной закрывается.

— Олег!

— Оль… — произносим мы одновременно.

— Сравнение с пиццей было неожиданным, — пытается она разбавить атмосферу.

— Уж что в голову пришло. Надо было быстро сориентироваться.

— Так что там у тебя с засохшими старыми пиццами?

— Дык это вышло еще более неожиданным. Мы с ней были вместе какое-то время. Это было удобно обоим. Потом она встретила другого. Разошлись мы по-человечески. Теперь, видимо, она снова свободна. А я уже нет. Я сообщу ей. Можешь не волноваться.

Речь немного путается, потому что я все-таки встревожен. Всегда хладнокровный и безразличный ко всему адвокат беспокоится, объясняя обычное недоразумение. Кому рассказать — не поверят.

— И теперь вы не общаетесь совсем?

— Она подруга моей сестры. Но я зуб даю, больше меня это не