О бессмертных тенях - К. М. Моронова

В глазах Рейна — тяжесть, которую, мне кажется, я теперь понимаю лучше. Он несет на себе бремя каждого из них, этих забытых детей и их несбывшихся мечтаний. Он один взвалил всё это на свои плечи.

Я расслабляю плечи, отталкиваюсь от стены, подхожу к нему и сажусь рядом. Солнце давно зашло, и я готова отдохнуть. Надеюсь, всё, что нам нужно обсудить или решить, мы отложим на завтра.

— Понимаю… так вот почему ты такой уставший.

Его глаза закрыты, но печальная улыбка прорезает его суровое лицо.

— Наверное, так и есть. Но можешь ли ты придумать причину для усталости получше этой?

Я обдумываю его вопрос, позволяя тишине повиснуть в комнате.

— Нет, не могу. Тогда к чему этот спектакль с «крутым парнем»? — я хмурюсь и ложусь рядом с ним.

Он смотрит на меня:

— Я всё еще крут. Этот мир должен кого-то бояться. Каждый из этих детей в ужасе от меня, и это правильно. Они знают: если нужно, я убью, не задумываясь. Знаешь, жертвы ради общего блага стоят дорого.

Я выдерживаю его пронзительный взгляд.

— Тогда почему ты не убил меня? И что насчет Элиаса?

Его глаза вспыхивают.

— С фернестийцем я разобрался. А зачем мне убивать тебя? Ты никому не причиняешь вреда. — Он проводит кончиками пальцев по моей руке, лениво вычерчивая круги на коже.

Я напоминаю себе, что должна держать свою Тень в секрете, поэтому просто пожимаю плечами.

Он плотно сжимает губы.

— Давай спать — завтра у нас долгий день. — Я приподнимаю бровь, пока он садится и обходит кровать, взбивая подушку и кивая на место рядом с собой.

— Эм… нет, спасибо. В соседней комнате есть отличная кровать, а я и так провела больше времени, чем хотелось бы, засыпая рядом с незнакомцем. — Я направляюсь к двери, тянусь к замку, но Рейн накрывает мои руки своими.

Я напрягаюсь, когда его губы касаются моего уха.

— У тебя нет выбора, малыш. Я не выпущу тебя из виду. — Он обхватывает ладонью мой затылок и сжимает — по спине пробегает дрожь. — В кровать. — Он отпускает меня, но оставляет руку на двери, не давая выйти. Я делаю глубокий вдох, возвращаюсь к постели и ныряю под одеяло.

Слава богам, Рейн не стал снимать футболку и спортивные штаны. Я наблюдаю за ним, пока он устраивается под одеялом, оставаясь на своей стороне, но повернувшись ко мне лицом — чтобы следить за каждым моим движением. Когда наши взгляды наконец встречаются, я одариваю его сердитым взглядом.

— Ты мог бы просто запереть меня в гостевой комнате.

— Только придурки теряют бдительность, малыш. — Он достает из-под подушки маленький флакон, открывает крышку, чтобы я могла заглянуть внутрь. — Эти таблетки вырубят тебя на три дня. Мне ведь не придется ими пользоваться, верно? Скажи, что ты будешь хорошей девочкой.

Мне требуется недюжинная сила воли, чтобы не броситься на него с кулаками. У меня возникает неприятное предчувствие: Рейн не будет вести со мной шутливые перепалки, как Элиас. Я сужаю глаза и киваю.

— Хорошая девочка. — Он закрывает флакон, запихивает его обратно под подушку и тянется, чтобы убрать прядь волос с моего лица.

— Не трогай меня, — бросаю я, натягивая одеяло до подбородка.

Он усмехается и вскидывает бровь, словно наслаждаясь происходящим.

— Взаимно.

— Терра.

— М-м? — Я зарываюсь носом в мягкую ткань, пропитанную запахом эвкалипта. Мои руки обнимают кого-то. Этот человек такой теплый, что даже моя Тень чувствует себя в безопасности.

— Скажи, что ты не боишься высоты.

Мои глаза распахиваются. Я осознаю, что нахожусь в пентхаусе Рейна и обнимаю его со спины. Я стараюсь дышать ровно. Может, он подумает, что я все еще сплю, если я не пошевелюсь? Боги, как же это стыдно.

— Терра? — шепчет он, на этот раз тише, будто он не пытается меня разбудить, а проверяет, отвечу ли я. Я молчу и стараюсь обмякнуть, делая вид, что сплю. — Глупая девчонка… — бормочет он себе под нос.

Я уже собираюсь осторожно отстраниться и перевернуться на другой бок, как его теплая ладонь мягко касается моей. Милостью богов, мне удается не вздрогнуть. Он водит большим пальцем по тыльной стороне моей ладони — как-то грустно, словно он не хочет принимать прикосновение другого человека, но все равно жаждет его.

Черт — и что теперь?

Мы лежим так, пока солнце не начинает пробиваться сквозь окна, и тогда Рейн наконец шевелится и садится. Я позволяю своей руке упасть, делая вид, что все еще сплю, но не могу удержаться и подглядываю за ним, чтобы увидеть, что он делает.

Его темные волосы взлохмачены, он сидит, глядя в окно, погруженный в свои мысли. Затем он поворачивается и смотрит вниз, на меня, и его глубокие синие глаза выдают бессонную ночь. Я не могу избавиться от ощущения, что это моя вина — ведь это я во сне пробралась к нему.

— Утро доброе, малыш.

— Утро… — бормочу я в ответ и натягиваю простыню до самого носа. Мне не нравится, что он смотрит на меня, когда я в таком уязвимом состоянии.

Он хватает простыню и тянет вниз, впуская холодный воздух в мое «гнездо».

— Нет-нет, встаем. Мы уже опаздываем.

Я пытаюсь натянуть одеяло обратно, но он держит его крепко. Я вздыхаю и сдаюсь.

— Опаздываем куда? Солнце только взошло.

Его глаза вспыхивают озорством. У меня мурашки по коже.

— Надеюсь, ты не боишься высоты.

Ага — я как раз ее боюсь. Черт.

17

ТЕРРА

БАРКОВ

Ветер продувает меня насквозь на самом краю небоскреба.

— Какого черта мы вообще это делаем?! — кричу я, перекрывая шум. Рейн широко, по-бесовски улыбается, сжимая зубами сигарету. Он защелкивает последний карабин на зиплайне.

Мое сердце мечется в груди, словно дикий зверь в клетке. Я ненавижу высоту. Я ненавижу зиплайны. Я ненавижу всё это.

Рейн издает маниакальный смех.

— Успокойся, это весело, обещаю. Я хочу, чтобы ты увидела город, а это лучший способ. — Он проверяет последние ремни, дважды перепроверяет мои, а затем крепко обхватывает меня за талию. — Готова?

— НЕТ! — кричу я, отчаянно мотая головой. Он лишь смеется и в следующий момент толкает нас в пустоту. Я вцепляюсь в трос мертвой