Машина любви - Жаклин Сьюзан

— Я совершенно пьян, милая. Но с тобой это было по-другому, не так, как с другими.

— Вы это мне уже говорили в Филадельфии.

— Да? — он даже не удивился. Она прижалась к нему.

— Робин, это было по-другому со многими девушками?

— Нет… да… я не знаю, — он говорил сонным голосом. — Не покидай меня. — Он прижал ее к себе. — Обещай… Обещай, что никогда не покинешь.

— Я никогда тебя не покину, Робин. Клянусь тебе. Он почти спал.

— Все так говорят.

— Нет, я никогда в жизни никому этого не говорила. Обещаю тебе. Я люблю тебя.

— Нет, ты меня бросишь… и поедешь…

— Поеду? Куда?

Ей нужно было это узнать, но он уже уснул.

Небо стало светлеть. Мэгги продолжала лежать с открытыми глазами и смотреть на его лицо. Неужели это возможно? Робин с ней, в ее объятиях! Он принадлежал ей! Мэгги переполнило счастье.

Она увидела, как занимается заря, и восхитилась, с какой быстротой солнце овладевает небом. Скоро его лучи проникнут в комнату и разбудят Робина. Мэгги выскользнула из кровати и задернула шторы. В комнате стало прохладнее.

Она глянула на себя в зеркало. О господи! Вчера она не смыла краску с лица. К счастью, она проснулась первой. Мэгги приняла душ, немного подкрасилась и пошла на кухню. Интересно, любит ли он яйца? А бекон? А может, после водки его будет тошнить от всех запахов?

Был уже полдень, когда она услышала, как Робин ворочается в постели. Налив в стакан томатного сока, она прошла в комнату. Он наощупь взял стакан у нее из рук, так как в комнате было темно.

Она подождала, когда он выпьет, потом отдернула шторы. Солнце залило комнату. Робин два раза моргнул глазами, оглядываясь вокруг себя.

— Боже! Мэгги! — Он взглянул на кровать, потом на нее. — Как я здесь очутился?

— По собственному желанию, в половине пятого утра.

Словно лунатик, он протянул ей пустой стакан.

— Разве… да, я думаю, мы это сделали. — Не сводя глаз с кровати, он тряхнул головой. — Иногда, когда я очень пьян, у меня бывают провалы в памяти… Извините меня, Мэгги. — Вдруг он зло взглянул на нее. — Зачем вы меня впустили? Господи, я ничего не могу вспомнить! Я не могу вспомнить!

Мэгги почувствовала, как по ее лицу потекли слезы, но злость, которую она испытывала в этот момент, придала ей силы.

— Это затасканный метод, Робин! Но можете им воспользоваться, если вам будет легче! Душ — там!

С гордым видом она пошла в гостиную и налила себе немного кофе. Ее злость постепенно улеглась. Изумление, читавшееся в его взгляде, было искренним. Внезапно она поняла, что он говорил правду. Он ничего не помнил.

Робин вошел в гостиную, завязывая на ходу галстук. На руке у него висел пиджак. Он бросил его на диван и взял у нее из рук чашку кофе.

— Если вы желаете яйца или бутерброд… Он покачал головой.

— Мэгги, я потрясен тем, что произошло. Сожалею, что устроил это Энди. Но еще больше мне неудобно перед вами. Вы видите — я ухожу. Вы не обязаны рассказывать об этом Энди. Теперь я у него в долгу, но я найду способ, как все исправить.

— А как же я?

— Но вы ведь знали, что делаете. А Энди ни в чем не виноват. Это ваш друг.

— Я его не люблю.

Робин иронически улыбнулся.

— Предполагаю, что вы без ума от меня.

— Это правда.

Он рассмеялся, словно это была удачная шутка.

— Наверное, я становлюсь одержимым, когда пьян.

— Такое часто с вами случается?

— Нет, но это было со мной два или три раза. И каждый раз я прихожу в ужас. Но это впервые, когда у меня есть доказательства и когда я сталкиваюсь с очевидностью. Прошлой ночью я считал себя в безопасности с вами и Энди. Но что с ним случилось?

— Он рухнул, как мешок.

— Да, вспоминаю. Кажется, это последнее, что я запомнил.

— И вы ничего не помните из того, что говорили мне?

— Я говорил вам что-нибудь ужасное? На глазах у Мэгги выступили слезы.

— Нет, мне никогда не говорили ничего более приятного. Он поставил свой кофе и встал.

— Мэгги, я очень сожалею. Действительно сожалею. Она посмотрела на него.

— Робин, я что-нибудь для вас значу?

— Вы мне очень нравитесь, но я скажу вам прямо: вы великолепны, красивы, но вы не мой тип. Мэгги, я не знаю, что меня толкнуло прийти сюда. Я не знаю, ни что я делал, ни что говорил. О Боже! Извините меня, если я вас обидел.

— Уходите, прошу вас! Он посмотрел ей в глаза.

— Но, Мэгги! Я хотел бы реабилитироваться в ваших глазах. Такого со мной давно не случалось. Последний раз это было в Филадельфии.

Она пристально посмотрела на него.

— Вы что-нибудь помните об этом? Он тряхнул головой.

— Она ушла до того, как я проснулся. Я помню только одну деталь: ее оранжевую помаду.

— Я пользуюсь оранжевой помадой. Его глаза широко открылись. Он не верил. Мэгги грустно кивнула головой.

— Да, это правда. Я работала там репортером.

— Господи! Значит, вы преследуете меня! Она закатила ему звонкую пощечину, и он грустно улыбнулся.

— Думаю, что вы действительно должны меня ненавидеть, Мэгги. Я заслужил это. Мы несколько раз были вместе, и я об этом ничего не помню.

— Я ненавижу не вас, а себя, — холодно произнесла она, — Я ненавижу всех женщин, которые ведут себя, как сентиментальные идиотки и теряют над собой контроль. Я сожалею, что ударила вас. Вы даже этого недостойны.

— Не будьте жестоки, Мэгги. Это совсем не в вашем характере.

— Откуда вы знаете, какой у меня характер? И вообще, что вы можете обо мне знать? Вы дважды спали со мной и даже не помните этого! Да кто вы такой, чтобы объяснять, какая я? Кто вы такой?

— Я не знаю. Я действительно не знаю. Он повернулся и вышел из квартиры.