Соучастники в любви - Луна Лу

– Ага, – он слегка смеется. – Привычка со школы, никак не могу избавиться.

Я понимающе киваю, нервно переминаясь с ноги на ногу. Зачем он вообще попросил меня подождать его? Чтобы я посмотрела, как он курит?

– Мой вам совет, – продолжает он после новой затяжки, – никогда не начинайте курить. Сложно бросать.

– Ну, я однажды попробовала, но мне не понравилось, – признаюсь я.

– Это хорошо.

– Я бы посоветовала вам заняться спортом, говорят, помогает бросить.

Миллс, оценив иронию, смеется, выпуская дым, и я ощущаю, как уходит напряжение и возвращается обычная для нашего общения легкость.

– Да уж… я поэтому и стал бегать. Думал, это поможет бросить. Но после физических нагрузок мне еще больше хочется курить.

– Может, тогда стоит бросить бегать? – предполагаю я.

Он снова смеется и, покачав головой, отвечает:

– Надо как-то поддерживать форму.

В ответ я лишь киваю, улыбнувшись, и мы снова ненадолго замолкаем.

– Я хотела извиниться за Рейли. За то, как вчера закончился разговор.

Миллс щурится и медленно выдыхает дым прежде, чем ответить.

– Она переживает за вас, – тихо говорит он и, поймав мой вопросительный взгляд, продолжает: – Она звонила мне утром, сказала, что вы не ночевали дома. И что это не в первый раз.

От этой новости у меня в груди разгорается злость, и я сжимаю кулаки в карманах куртки. Какого черта она жалуется Миллсу на меня? Как может посвящать посторонних людей в то, какие у нас с ней отстойные взаимоотношения? Мало мне претензий от Рейли – теперь я буду слышать их еще и от Миллса?

– Можете ей передать, что я в порядке, – сухо отвечаю я, хотя понимаю, что мой гнев направлен на Рейли, а Миллс здесь ни при чем. – Я не вернусь домой.

– Понимаю, это ваше с ней дело, – мягко говорит Миллс, глядя мне в глаза. – Она просто беспокоится за вашу безопасность… – Его взгляд опускается куда-то ниже, к шее, – Просто дайте ей знать, где вы ночуете. Адрес вашего парня или хотя бы имя…

Ох черт. Засосы Дивера. На моей шее. Твою мать.

– Я не ночую у парня, – вскрикиваю я, сорвавшись, так, что даже пожилая дама, проходящая мимо, оборачивается. Нервно сглотнув и опустив взгляд, я говорю: – Когда Рейли в следующий раз вам позвонит, скажите ей, что я в безопасности и что больше ее не побеспокою. И еще раз извините за то, что впутали вас в наши семейные разборки.

Попрощавшись с Миллсом, я ухожу.

Чем ближе я подъезжаю к трейлеру, тем сильнее мое волнение. Понятия не имею, почему я так нервничаю. С Дивером, кажется, все стало легче и понятнее. Утром он был чрезвычайно откровенен и нежен со мной, и мы даже не поругались в этот раз. Но что, если пока меня не было, он решил, что сболтнул лишнего? Что, если он жалеет обо всем?

Увидев черный «Шевроле» на привычном месте перед трейлером, я ощущаю небольшое облегчение. Прежде чем зайти в внутрь, стучу в дверь.

– Дивер, не стреляй, это я! – говорю и я вхожу.

– Привет, Бель, – он стоит у кухонной тумбы и улыбается мне, а его лицо покрыто пеной для бритья.

Опустив пакет с продуктами на пол, подхожу к Нейтану.

– Ты бреешься над кухонной раковиной? – недоумевающе спрашиваю я.

– В уборной слишком тесно, и свет здесь лучше, – спокойно отвечает он и, глядя в небольшое зеркальце на дверце кухонного шкафчика, не отрываясь от бритья, спрашивает: – Как твоя нога? Не болит?

– Все хорошо, – мягко отвечаю я и принимаюсь раскладывать покупки по шкафчикам.

Мое прежнее волнение улетучилось, и теперь между нами только комфортное молчание, а воздухе запах пены для бритья. И мне уже хочется расцеловать его лицо, которое будет пахнуть так же.

– Мой подбородок правда похож на задницу? – вдруг спрашивает Нейтан, задрав голову вверх и хмуро разглядывая свое отражение.

Я тут же вспоминаю, что вчера сказала ему это в порыве эмоций.

– Немного, – посмеиваясь, отвечаю я и подхожу к нему ближе.

Нейтан в тонкой белой футболке, и контур татуировок дразняще просвечивается через нее.

Он все еще хмурится, и я говорю:

– Но мне нравится твой подбородок.

– Тебе нравится, когда у парня задница на лице? – хмыкает он.

– Мне нравится твое лицо.

Ощущаю, как горят мои щеки. Я никогда не делала комплиментов парням, и я совсем не умею флиртовать.

– И мне нравится твоя задница, – добавляю я.

Дивер смеется и глядит на меня таким взглядом, что у меня тут же пересыхает в горле от резко возникшего возбуждения. Он ухмыляется, и я хочу подойти и впиться в его теплые губы, но тут замечаю, что он пропустил пару волосков на подбородке.

– Давай я помогу, – я забираю из его рук бритву, и он без вопросов позволяет мне это.

– Кажется, ты всегда помогаешь мне, – говорит он, пока я наклоняю его лицо так, чтобы мне было удобно. – Даже в нашу первую встречу ты помогла мне со шкафчиком, помнишь?

– Ага, понятия не имею, что на меня нашло тогда. Я обычно не помогаю людям…

В ответ он лишь смеется, и мне приходится убрать бритву от его кожи.

– Нейтан, не шевелись, я не хочу поранить тебя.

Проигнорировав мою просьбу, он наклоняется и быстро целует меня в губы, а затем я ощущаю его руки у себя на бедрах и в следующую секунду уже оказываюсь сидящей на прохладной поверхности столешницы. Нейтан становится у меня между ног, и я пытаюсь сосредоточиться на бритье его лица, а не на том, как наэлектризован воздух в небольшом пространстве между нами. Большим пальцем он убирает с моего носа пену, которой испачкал меня во время поцелуя.

Я почти физически ощущаю, как Дивер взглядом исследует каждый дюйм моего лица, пока я дрожащей рукой провожу бритвой по его коже и пытаюсь не смотреть на губы. Кажется, будто я не дышу уже несколько минут. По моей просьбе он держит рот закрытым, но я вижу, как ему хочется улыбнуться.

«Ох, Изи, соберись. Ты бреешь его. И это вовсе не сексуально».

Вытираю бритву о полотенце и замечаю, что лезвия в ужасном состоянии – они совсем тупые и грязные.

– Боже, Нейтан, давно ты ей пользуешься?

– Да, нашел ее тут в уборной, – беспечно произносит он.

– Чего?! – в панике лепечу я. Ведь одному Богу известно, кто раньше бывал в этом трейлере и пользовался ей до Нейтана. – Это же негигиенично и опасно! Нейтан, не стоит ей бриться, я куплю тебе новую, хорошо?

– Это мило, – совершенно спокойно комментирует он. А затем добавляет