Любовь с ароматом чая - Джанет Маклеод

— Это очень мило, — не согласилась с ней Кларри и показала рисунок Рэйчел.

Та кивнула.

— Какая ты умница! Откуда ты берешь свои идеи?

Олив пожала плечами.

— Ниоткуда, они у меня в голове.

Этот пышный стиль напомнил Кларри о природе Белгури, но она не стала говорить об этом вслух. Олив можно было легко расстроить упоминанием об их жизни в Индии. Не стоит бередить ее рану.

— Что ж, это лучше того, что висит на стенах в доме моего хозяина, — сказала Рэйчел. — Он предпочитает географические карты и картины с кораблями. Очень скучно. Тебе следует нарисовать это яркими красками, Олив.

Девочка разрумянилась от удовольствия.

— Ты права, — поддержала подругу Кларри. — Как только появятся деньги, я куплю Олив набор хороших красок.

— Раньше у меня были и краски, и кисти, и мольберт, — сказала Олив укоризненно.

— У тебя опять все это будет, — ответила ей Кларри, — когда мы перестанем отдавать половину нашего жалованья Белхэйвенам. Просто потерпи.

— Потерпеть? — нахмурилась Олив и выхватила блокнот из рук сестры. — Ты всегда так говоришь!

Кларри не хотелось затевать ссору в присутствии подруги. Она понимала чувства сестры, но считала, что ей следует быть более сдержанной. Олив принялась вздыхать и постукивать карандашом по блокноту, давая таким образом понять, что ей скучно и хочется поскорее уйти отсюда.

Стараясь не обращать на нее внимания, Кларри наслаждалась редкими минутами отдыха, когда ей прислуживали другие, а она беседовала с подругой и слушала, о чем говорят представители среднего класса Ньюкасла, — ожидание этого придавало ей силы в течение долгой трудовой недели. В углу комнаты собралась группа женщин, обсуждающих местные выборы. За соседним столиком четыре подружки расправлялись с горой сэндвичей и пирогов, болтая о своих детях. В другом углу сидела парочка. Каждый из них пришел поодиночке. Кларри решила, что у них тайное свидание.

Она неохотно допила свой чай.

— Идем, — сказала Кларри, обращаясь к Рэйчел и виновато глядя на нее. — Прогуляемся, пока не село солнце.

Весь сентябрь стояла теплая погода. Вспоминая, как они сидели на веранде в Белгури, Кларри решила попробовать поднять Луизу с кровати, чтобы она посидела у открытого окна, глядя в сад.

Худоба ее госпожи становилась все более нездоровой. Теперь, когда ее ноги совсем ослабели от неподвижности, Кларри и Олив без труда могли ее поднять.

Луиза сидела у окна, вздыхая, но, похоже, была вполне довольна. Ее лицо озарялось радостью, когда она видела, как долговязый Уилл бежит из школы домой через площадь и машет ей рукой. Его ноги стали длинными, а фигура — нескладной. Мальчик изменился по сравнению с тем, каким он был во время летних каникул. Уилл взбегал по лестнице и падал на пол возле матери, тут же принимаясь болтать.

Однажды, когда Вэрити пыталась увлечь Луизу переоформлением комнат на втором этаже, шумно вбежал Уилл и, нечаянно пнув ногой стопку с образцами тканей, повалил ее. Кларри, которая подавала в это время чай, поспешила все поднять.

— Какой же ты неуклюжий! — натянуто засмеялась Вэрити, скрывая раздражение.

— Извините, — сказал Уилл и, поцеловав мать, заговорил с ней, игнорируя будущую невестку: — Смотри, мама, я нашел первый каштан!

Он вытащил блестящий плод конского каштана из кармана шорт.

— Пусть Кларри поможет мне подвесить его на шнурок.

— А разве ты уже не слишком большой для игры в каштаны? [21] — спросила его Вэрити. — Тебе скоро тринадцать. Клайв в твоем возрасте уже занимался боксом — спортом для настоящих мужчин.

Луиза покровительственно положила ладонь на светлые кудри сына.

— Уилл еще мал, — сказала она нежно. — Мальчик успеет стать взрослым.

Вскоре после этого случая Кларри подслушала Берти, предлагающего отцу отдать Уилла в частную школу-интернат.

— Ему необходимо закалиться, папа. К тому же он слишком много времени проводит с прислугой. Мальчику нужно прививать хорошие манеры. Иногда он бывает довольно груб с Вэрити, — пожаловался Берти.

Герберт вздохнул.

— Я первый готов признать, что этот мальчик кого угодно может вывести из терпения, но я не хотел бы отсылать его из дому. Да и твоя мать никогда с этим не согласится. Вэрити со временем привыкнет к Уиллу.

Погода резко изменилась, похолодало, и Луиза снова стала проводить все время в постели. Больше разговоров о школе-интернате никто не заводил. Вэрити с головой ушла в приготовления к бракосочетанию. За неделю до Рождества молодых обвенчают в кафедральном соборе Святого Николая, а затем в Благородном собрании состоится свадебный прием и бал. Было приглашено, кажется, пол-Ньюкасла. Кларри ожидала горячая пора, поскольку Берти собирался устроить большой прием вечером накануне венчания и разместить в доме родственников из Йоркшира.

Первым ее внимание на состояние Луизы обратил Уилл.

— У мамы странный кашель, — сообщил он Кларри. — И она не притронулась к ужину.

Луиза и без того ела так мало, что ее отказ от пищи не показался Кларри чем-то подозрительным, да и по большей части ее кормлением занималась Олив. Кларри в последнее время была так занята поручениями Вэрити, что стала уделять госпоже совсем мало времени, лишь продолжала регулярно мыть ее. Но последние два дня Луиза отказывалась от водных процедур и вообще не желала, чтобы к ней прикасались, и каждый раз, когда Кларри заглядывала в ее спальню, она спала. «Почему я не обратила на это должного внимания?» — думала девушка, испытывая чувство вины.

Берти и Вэрити в тот день были в театре, и Кларри поспешила в спальню Луизы. Она обнаружила, что у ее госпожи жар и шумное, свистящее дыхание. Когда Кларри положила руку Луизе на лоб, та застонала:

— Оставьте меня в покое! Пожалуйста, не трогайте меня.

— У вас жар, мэм, — тревожно сказала Кларри.

Луиза мучительно закашлялась.

— Пойду приведу доктора, — тут же решила Кларри.

— Нет, — задыхаясь от кашля, просипела Луиза. — Не нужно… доктора.

Кларри попыталась приподнять ее, чтобы облегчить ей дыхание, но Луиза сжалась и задрожала, как будто экономка прикоснулась к ней ледяными руками. Испуганная Кларри бросилась искать Герберта и нашла его в кабинете за работой. Увидев на ее лице тревогу, он тут же поднялся.

— Что-то случилось?

— Да, миссис Сток не в порядке. Кажется, у нее лихорадка.

— Лихорадка? — переспросил Герберт. — Но я видел ее сегодня утром…

— Она вся горит, — перебила его Кларри. — И ничего не ела последние два дня, только спала.

— Почему вы ничего мне об этом не сказали? — строго спросил он у нее.

— Прошу прощения, — вспыхнула Кларри. — Думаю, нам следует вызвать врача, сэр.