Ничего личного - Настя Орлова

Ника

Теперь я точно знаю, что мечты, даже самые сумасшедшие, сбываются, если ты не перестаешь в них верить. В пятнадцать лет я носила брекеты и комплексовала из-за маленькой груди, и мне казалось безумием, что такой парень как Дима Платов, лучший друг моего старшего брата, может обратить на меня внимание. А теперь я нежусь в его крепких объятиях, а в ушах музыкой звучит его признание в любви. Не к кому-нибудь постороннему. Ко мне.

- Если в Испанию ты не переезжаешь, может, переедешь ко мне? – внезапно спрашивает Дима, целуя меня в чувствительное место за ухом.

- Правда? - с замирающим сердцем произношу я.

- Без тебя там пусто и неуютно, - шепчет он. - И кухня отчаянно нуждается в твоем борще и блинах.

- Понравились мой борщ и блины? – не могу сдержать улыбки. - Не зря говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок.

- Борщ, блины и все остальное, что ты захочешь для меня готовить. Должно быть, я попался на твою домашнюю стряпню, - говорит он со смешком.

- Если бы это было так, то ты попался бы уже очень и очень давно, - замечаю я философски. – Ты, может быть, не знал, что много раз ел то, что я готовила, когда зависал у нас с Кириллом.

- Интересно, - задумчиво тянет Дима, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть мне в глаза. – Есть еще что-то, что я узнаю о нашем прошлом?

Я вспыхиваю и стыдливо отвожу глаза.

- Ника! – озадаченный моим поведением, тормошит меня Платов. – Я хочу все знать.

- Все?

- О тебе – абсолютно. Меня не покидает ощущение, что ты знаешь обо мне больше, чем я о тебе. Так быть не должно. Помоги мне.

От его слов у меня за плечами вырастают крылья. Тревоги последних недель уходят в прошлое, а будущее представляется радужным и счастливым. С решимостью, которая удивляет даже меня, я беру Диму за руки, переплетая пальцы, и подвожу к большому платяному шкафу, где хранятся мои вещи.

- Что мы тут делаем? - он в недоумении оглядывается по сторонам. - У тебя там что, вход в Нарнию?

Вместо ответа я распахиваю шкаф, демонстрируя ему то, что долгие годы было моим личным секретом.

- Как ты... - он ошарашено смотрит на внутреннюю поверхность створок, на которых скотчем приклеены его собственные фотографии.

- Ты же помнишь, я всегда носила с собой фотоаппарат, - говорю смущенно. - А ты был моей самой любимой моделью.

Пока Дима скользит взглядом по фотографиям и разным памятным безделушкам, указательным пальцем я тычу в одну из моих любимых карточек, на которой он изображен в профиль.

- Ее я сняла в тот день, когда ты расстался со своей очередной девушкой и пришел к Кириллу, чтобы играть в бильярд и пить. Мне было жаль видеть тебя расстроенным, но я была несказанно рада, что ты снова одинок и мне не придется терпеть рядом с тобой смазливую брюнетку с большой грудью.

Дима хмурит брови, видимо пытаясь понять о каком конкретном моменте я говорю, но я перебиваю его.

- Вот эта обертка от мороженого - мой самый первый экспонат, - говорю я с ностальгической ноткой в голосе. - Мне было тринадцать, я разбила коленки катаясь на велосипеде и пришла домой в слезах. Пока мама утешала меня и обрабатывала ссадины зеленкой, ты сбегал в магазин неподалеку и купил мне мороженое.

- Это я помню, - шепчет он, не отрывая взгляда от пестрой обертки с пингвичиками. - Ты была такой трогательной с двумя тонкими косичками, в пестром сарафане, своих испорченных сандаликах и с залитым слезами лицом - я не придумал ничего лучше, чем купить тебе угощение.

- А это, - продолжаю я, указывая на два билета в кино. - Мы должны были идти с Мирой и Даниилом, но пошли вдвоем. Я весь сеанс боялась вздохнуть и мечтала хотя бы о случайном прикосновении, но ты совсем не замечал меня.

- Ты сейчас лишила меня дара речи, понимаешь? - начал он с совсем не похожей на него неуверенностью. - Я даже не представлял...

На его щеках с четко очерченными скулами появляются красные пятна смущения.

- Просто у меня за плечами годы безответной любви, - напоминаю я. - Все это время я жадно ловила любую мелочь, которая была связана с тобой.

- Значит теперь мелочи буду ловить я, - обещает Дима, понижая голос. - Так что скоро не останется ничего, что я бы ни знал о тебе.

- И что, не оставишь мне чуточку личного?

- Ничего личного, Ника, - смеется Дима. - Только ты и я.

Не понимаю, кто делает следующее движение, но через мгновение ощущаю прикосновение теплых плотных губ к своим губам. Ласковое, осторожное, даже робкое.

От Димы я всегда ожидаю горячей страсти, требовательности, но сейчас он дарит мне только нежность поцелуя и деликатность ласк.

Мое сердце сжимается, а на глаза, скрытые веками, наворачиваются слезы. Целуя его в ответ, пропуская внутрь ласкающий язык, наслаждаясь глубиной разбуженных чувств, я полностью отдаюсь обжигающей радости сбывшейся мечты.