Немного о потерянном времени - Дора Шабанн

И тут я все время вспоминаю слова мамы Риты: «Позволь себе быть счастливым…»

С удивлением и огромным удовольствием я… позволяю.

И изумляюсь (бл*, откуда слово-то такое?) каждый день.

После того как у меня прошел первый шок и восторг, разглядывая в ювелирном кольца с бриллиантами, я внезапно понял, что же такое это пресловутое «потерянное время» о котором столько твердили родители и мама Рита.

Потраченное на безнадёжную и обречённую первую любовь время, оно дало мне понимание того, что же я на самом деле ищу, в чем нуждаюсь, что важно в жизни именно для меня и что я ценю в женщине.

И как раз благодаря этому я и нашел в Гаухар все, о чем мечтал. И буду помнить об этом всегда.

Ну и ценить, и беречь её гораздо больше, чем любую другую.

За годы, полные болезненной, выматывающей безнадежной любви я уловил суть отношений, понял смысл жизни семейной. Да, бл*, я не просто наблюдал за семьей друга, ловил их жесты, эмоции, заботу. Я учился тому, как надо. Короче, это время пошло мне в плюс и оказалось не совсем уж потерянным.

Да, пятнадцать лет продолбал, но прошли они не напрасно.

У меня есть профессия, какой-никакой опыт, да и уровень дури снизился. И херней я успел пострадать от души, но без серьезных последствий. Отделался легким испугом, как говорит женщина, сформировавшая мой характер и критический взгляд на мир.

Мама Рита вообще понимает меня, как никто. Именно она сказала мне слова, что держат мой темперамент на привязи и решительно перечеркивают весь прошлый опыт:

— Марик, милый, если ты, не приведи Пресвятые Просветители, обидишь Гаухар, я тебя удавлю. Лично. Полностью отдавая себе отчет в своих действиях. Потом, вероятно, сойду с ума, но это уже не важно. Ты меня понял?

Я понял.

И выбор свой сделал.

В моей жизни случилось чудо и надо быть полным идиотом, чтобы его упустить.

Поэтому, раз уж сокровище мне досталось с особенностями, то и впечатлять его надо так же — ото всей широты души и изо всех сил. Поэтому я, надевая ей на палец кольцо, категорично заявляю:

— Безопасность!

Гоха теряется на мгновение и нерешительно переспрашивает:

— Безопасность?

— То, что я гарантирую тебе в браке, в первую очередь, это безопасность, честность и верность.

Бриллиантик округляет свои волшебные азиатские глазки:

— Прямо в браке?

— Естественно. А что тянуть? Я столько лет потратил на ожидание невозможного, что сейчас я, в принципе, очень хорошо представляю, какой должна быть семья, какие должны быть в ней отношения, что важно, что необходимо, а чего всеми силами следует избегать.

— Вот как? — ну, сразу по морде не зарядила, разговаривает, значит, норм.

Улыбаюсь, тяну свою девочку ближе, тискаю с наслаждением и мурчу:

— Да, спасибо маме Рите. Она всегда верила в то, что мозги мне подвезут. Просто надеялась, что это произойдёт лет на десять раньше. Ну, я сплошное разочарование, что тут поделать?

Гаухар разворачивается в моих руках, поднимает сияющие глаза, ведет осторожно ладонью по щеке. У меня весь загривок дыбом. И не только он, бл*.

Сука, не напугать бы малышку.

— Разочарование? Брось, ты — прелесть! — нежно касается губами моего рта, а я чуть ли не под ноги ей готов рухнуть.

Сжимаю крепче свое нежданное сокровище, натурально держусь за нее и шепчу в розовеющее ушко:

— Прелесть в нашей семье ты, а я оплот, добытчик, гарант стабильности и безопасности! Поняла, негаданное счастье мое?

Бриллиантик беззаботно хихикает и вдруг совершенно иным тоном уточняет:

— Ты про замуж серьезно?

Хмыкаю, целую в нос:

— Детка, мы едем подавать заявление. Сейчас. Так что да, я серьезно.

Подхватываю ее под руку и устремляюсь по найденному в интернете адресу. А в дороге приходит дельная мысль:

— Милая, как тебе первое декабря?

— Мне-то нормально, но что скажут гости?

— Гости — дело житейское. Во! Сейчас спросим, — набираю давно известный номер.

— Мама Рита, я женюсь. Первого декабря мы с Бриллиантиком ждем вас с семьей на свадьбу.

— Ох, дети! Какая радость! Поздравляю! Наконец-то.

Слышу, как она всхлипывает. Я охрененный дебил, у нее же сердце!

— Мам Рит, вы там как?

— Я, Марик, замечательно. Можно даже сказать — чудесно. Дождалась. Спасибо, дети. Обними Гоху от меня. Я очень за вас двоих рада.

— И мы, мы тоже очень рады. И ждем вас. Подробности письмом. Целуем.

Обнимаю свою детку и довольный топаю к цели.

Когда мы, счастливые и смеющиеся, покидаем районный ЗАГС, моя невеста, останавливается на крыльце и сбивает меня с моих полных разврата мыслей, неожиданным заявлением:

— Представляешь, на нашей свадьбе счастливы будем не только мы двое, но и ещё как минимум три человека, или шесть, или вообще десяток.

Ржу так, что мимо проходящие бабки шарахаются.

Смотрю на эту удивительную девушку и чувствую, как сердце сжимается от ужаса: мог упустить, не увидеть, не позволить.

Подхватываю свою крошку на руки, кружу. Она визжит.

Прикольно. Смешная такая.

Поставив запыхавшуюся Гаухар на землю целую нежно в висок:

— Видишь, какие мы молодцы, сознательные, ответственные! Позаботились не только о себе.

Мне бы еще вопрос с работой решить, добытчику нах*.

Но я справлюсь.

Моя будущая жена улыбается, а в ее удивительных чайного цвета глазах плавают звезды.

Бл*, я счастливчик.

Глава 53

Маргарита

«Как же я задолбалась…» — сегодня впервые за последние лет пять эта фраза в голове моей утром не всплывает.

Возможно, потому, что любимый муж, притянув к себе, выцеловывает на спине и затылке некие, лишь ему ведомые узоры. Порыкивает в макушку сыто и довольно. Гладит нежно и везде. Ворчит тихонько: «Хорошее утро».

Или оттого, что мы уже неделю обитаем в вигваме на берегу озера.

Я ем, сплю, гляжу на воду и пью вино. Все. Больше не делаю ничего.

Телефон мой выключен, ноутбук и планшет оставлены дома.

У меня перезагрузка.

Влад с Ником иногда выбираются померзнуть на рыбалку или выводят меня прогуляться вдоль берега озера к лебедям, но так, без фанатизма. Чаще жарят на мангале мясо, рубятся в шахматы, обсуждают школьную программу и строят коварные планы по захвату школы.

Сами.

Без меня.

Пусть их.

Заняты, довольны… чего еще желать?

Жизнь вроде как взяла паузу и у меня есть возможность выдохнуть. И подумать.

Как же много за прошедший год всего произошло, важного, страшного, больного, но и невероятно счастливого тоже.

Еще месяц с небольшим, и наступит Новый год, а у нас ожидается грандиозная тусовка на все каникулы.

Скоро выписывают Ладу и Лизу из больницы и прогнозы (я не удержалась и позвонила Зульфие Амирановне) очень вдохновляющие. Но больше всего меня радуют лица двух моих замечательных давным-давно привыкших страдать мальчиков: Руса и Марка. Я прямо плачу от счастья каждый раз, как их вижу или слышу.

Нет, есть в жизни благодать.

Тем более что тучи на горизонте моего семейного благополучия в лице Дины Робертовны и Степана Тимофеевича уплыли вдаль.

И это прекрасно.

Вчера днем сияющий Рус прилетал к нам на крыльях любви: пообнимался со мной, потормошил Ника, вывел побродить вдоль озера Влада. Вернулись они часа через три с видом крайне загадочным и довольным.

Я мысленно махнула рукой: мужчины заняты, у них есть планы и хвала Кириллу и Мефодию. Не полезу. Захотят посоветоваться или похвастать — всегда с удовольствием, но специально дергать и допрашивать не стану.

Мы с Ником за это время приготовили пасту с креветками. Ребенка, наконец, проперли морепродукты, тошниться перестал, глаза закатывать — тоже, а паста теперь вообще его конек.

Так что мы умудрились внезапно порадовать подмерзших отца и брата шикарным ужином, при этом я в процессе приготовления сидела на барном стуле с бокалом зинфанделя. Умилялась и любовалась, как гармонично мой поздний подарок Судьбы управляется со сковородкой, кастрюлями, теркой и ножом. Восхищалась и, кажется, даже плакала, потому что в какой-то момент Никита подошел и молча обнял, уткнувшись лицом в ключицу.

— Мам, не плачь. Все же хорошо теперь? — пробурчал сын, отстранившись и вытирая мне лицо кухонным полотенцем.

— Теперь точно хорошо. Рус вернулся, счастлив, вот-вот женится, у тебя вроде в школе все лучше и лучше день ото дня