Немного о потерянном времени - Дора Шабанн

И плачу.

Я начинаю и заканчиваю свой день слезами.

Счастья и благодарности.

Не могу никак поверить, что это волшебство происходит со мной.

Дочь после операции стала гораздо спокойнее, лучше ест и спит, а когда бодрствует, то интересуется окружающим миром, улыбается, даже начала играть.

Я долго рыдала на груди Руслана, когда заметила, как после дневного сна Лиза трясла маленькой мягкой фигуркой кролика из нашей экранизации «Винни Пуха», а после грызла уши у Пятачка. Моя девочка начала трогать и рассматривать игрушки. Она такая же любопытная, как и обычные здоровые дети.

Это ли не счастье?

Но это не все мое счастье.

Другое, огромное, горячее, невозможное счастье почти всегда рядом.

Руслан поселился с нами в палате. Уезжает редко и ненадолго. Обязательно звонит или пишет, если задерживается. Рассказывает, как прошел день, если его не было больше трех часов. Привозит какие-нибудь приятные сюрпризы нам с дочкой.

То игрушки для Лизы, то пастилу, то орехи в меду, то засахаренный имбирь и маленький изящный заварочный чайник с набором вкусных травяных чаев. Или же невероятный нежный розовый плюшевый плед.

Я постоянно окружена вниманием и заботой. Мои потребности и интересы никогда в жизни никого не волновали настолько.

Пока я восторженно рассматривала и обнюхивала пакетики с чаем, потом обнимала и благодарила Руслана, он тихо посмеивался:

— Вот, третья тема, кроме меня и воспитания детей, для общения с мамой есть.

А я замерла.

Мама!

Его мама, которая спасла нас с Лизой. Женщина, которая наверняка проклинает день моего рождения…

— Не пугайся. Она очень ждет, когда вас выпишут, и мы сможем наконец-то собраться все вместе для обсуждения дальнейших планов.

Вероятно, ужас, отразившийся в моих глазах, был очень выразительным.

— Лада, нет повода для паники. Я уже сказал тебе — ты моя единственная любовь и всем это давно известно. Мы вместе: есть и будем. Выдохни. Родители на самом деле рады за нас, — Руслан прижал меня к себе, поцеловал в макушку, после устроил на кровати и начал заваривать чай.

Наблюдая за его четкими уверенными скупыми движениями, я поняла несколько важных вещей: я люблю этого мужчину и буду с ним до тех пор, пока он этого желает, я не откажусь от Руслана, если он выберет меня, пойдя против мнения родни. И Маргарита Анатольевна — удивительная женщина: ее сын заваривает чай практически профессионально.

Наши дни наполнены заботами о Лизе и общением.

Мы много разговариваем.

Обо всем: кто что любит, а что не переносит, как проходило время учебы, вспоминаем случаи из детства, рассказываем про родственников. Эти истории чаще всего невеселые, полные боли и горечи, но мы словно выплескиваем всю тяжелую память и очищаемся, выслушивая и поддерживая друг друга. Радость в семейных историях Руслана связана с его мамой Ритой, папой Владом и младшим братом. Оказывается, у Маргариты Анатольевны есть еще один ребенок. Сюрприз.

Гораздо веселее проходит обсуждение того, куда нам хотелось бы поехать вместе, о чем сейчас мечтаем, чего ждем.

— Мечтаю запереться с тобой в спальне. На неделю, а лучше месяц, — горячо шепчет любимый мне на ухо, а у меня по шее и спине несется волна мурашек.

Он едва касается губами кожи плеча, а меня током бьет практически. Закрываю глаза, вдыхаю и откидываю голову, чтобы ему было удобнее.

Руслан горячо выдыхает в шею и слегка прикусывает ее:

— Маленькая, скорее бы выбраться отсюда. Клянусь, не выпущу тебя из постели пару суток.

Я ежусь от предвкушения и смеюсь:

— Не получится. Лиза же…

— Лизу с удовольствием возьмут понянчить родители. И Нику будет новый квест, таких мелких, он еще не видел, — улыбается Руслан и прижимает меня к себе сильнее, так что все его желания становятся очевидны. И ощутимы. Весьма.

Да, я тоже хочу поскорее покинуть эти стены. С ним.

Но вот когда этот счастливый миг настает, я не могу в полной мере им насладиться. Только оттого, что Руслан, прихватив выписку и пару сумок с вещами, обернувшись к нам с Лизой, замечает:

— Поехали, родители нас ждут на даче.

Что? Куда поехали?

Как на даче?

Родители? Уже?

И еще тысяча вопросов, каждый следующий ужаснее предыдущего.

Невозмутимый Руслан Владимирович, забросив сумки в багажник, устраивает Лизу в детском кресле и открывает передо мной переднюю пассажирскую дверь.

Я в ступоре, поэтому позволяю усадить себя на сидение и пристегнуть ремнем безопасности.

Пока мы выезжаем из города, Руслан успевает сообщить мне, что их знакомый адвокат по бракоразводным делам совместно с их же семейным адвокатом, который занимается делом о нанесении мне побоев и попыткой похищения, настроены весьма оптимистично. Они обещают, что в новый год я вполне могу войти женщиной, свободной от уз опостылевшего брака.

Это какие-то слишком уж радужные перспективы.

— А после визита к родителям, поедем домой. Говорю сразу, я там десять лет не жил, так что если ты захочешь что-то изменить, хоть ремонт, хоть обстановку — скажи. Все сделаем.

Шок.

— Ты предлагаешь жить вместе?

— Нет. Я не предлагаю. Я считаю это очевидным, — смотрит на меня чрезвычайно снисходительно.

— Но как? Почему? — чувствую себя малолетней идиоткой.

— Лада, мы вместе. Понимаешь? То, что мы еще юридически не семья — это нюанс, устранение которого всего лишь вопрос времени. Все решено. Мы живем вместе, у нас ребенок, совместный быт и все остальное: и радости, и печали. Привыкай, любимая.

Я, боже, я не знаю.

О, но как?

Ну, это же…

— Я не знаю. Не понимаю, как такое возможно.

— Все просто, маленькая. Ты — моя. Расслабься, живи, научись получать удовольствие от этого процесса.

И я окончательно теряюсь под ворохом своих мыслей и воспоминаний.

Никогда. Никогда в жизни у меня не было возможности научиться получать удовольствие с тех пор, как умерла бабушка. А тогда мне было десять, и все удовольствия, которым я научилась — простые. Вкусная еда, чистая квартира и постель, яркие цветы в палисаднике, новое, только что сшитое платье.

Судя по тому, как блестят глаза любимого, он намерен срочно восполнить мои пробелы в образовании.

И я понимаю, что я не только не против.

Нет.

Я очень хочу и жду.

Мечтаю научиться у него получать удовольствие. А в том, что он способен мне его подарить, я не сомневаюсь ни капли.

Его сильные, крепкие объятья никогда не были клеткой, только надежной защитой.

Его поцелуи всегда приносят мне столько жара, непонятных желаний и стремлений. Теряюсь в них. Даже не представляю, что со мной произойдет, когда мы все же окажемся в одной постели и без свидетелей.

Возможно, я умру от счастья.

И пусть.

Мои драгоценные!

С наступающим праздником!

Рада, что мы с вами едины в любви к чтению:)

На выходные я уезжаю с семьей в вояж по Земле Русской, поэтому продолжение будет во вторник 07.11.2023 в 6−00 по Москве.

Дальше: 09.11.2023 — последняя драматическая глава ТРЕТЬЕЙ части.

И заключительная ЧЕТВЕРТАЯ часть «Вечная весна» стартует в пятницу 10.11.2023

Глава 56

Руслан

«Охренеть, я счастливчик!» — это основная мысль, что мечется в пустой от восторга башке в последнее время.

Полвторого ночи, а я смотрю на то, как «трудное счастье мое спит у меня на плече». Глаз не отвести. Какая же она невероятная. Нежная, теплая, добрая, внимательная, ответственная, красивая. Но при этом очень и очень сильная.

Девочку мою все время хочется носить на руках, баловать, заворачивать в плед (я специально купил ей мягкий плюшевый), кормить вкусняшками. И целовать.

Целовать особенно.

Больше ничего, кроме объятий, сна в обнимку и нежности нам пока недоступно. Обстановка бл* не располагает. У меня от усилий сдержаться уже искры из глаз вот-вот посыплются сука.

Но скоро все изменится, и меня иногда реально пугают мои планы. Потому что мою маленькую я готов просто затра*ть, а нужно медленно и нежно любить, осторожно ласкать приручая. Кажется, это невыполнимая задача.

Приехал навестить своих. Как же классно — в любой момент иметь возможность явиться к тем, кто всегда тебе искренне рад.

Обсудив с отцом задачи для адвокатов, вопрос с жильцами Мироновской квартиры и мой безумный план самореализации в первом приближении, с удовольствием поужинал с семьей.

Глядел на то, как папа Влад выбирает маме креветки из своей пасты, заботливо подливает чай и приносит сладости, едва она успевает бросить