Наши тонкие струны - Крис Таллик

– У вас на страничке написано: ню-мьюзик, – говорит парень-блогер. – Расскажите, что на самом деле нового в вашей музыке?

– Все новое, – уверяет Ника. – Для меня тут вообще все новое. Я раньше никогда в России не выступала. Я училась в Лондоне, в художественном колледже.

– Там же, где Фредди Меркьюри?

– Sorry, кто?

Парень начинает что-то подозревать. Тем временем другая блогерка смотрит на Крис:

– Кристина, у вас же была своя группа, разве нет? Я помню. Было классно. Вы закрыли тот проект?

Крис не может не чувствовать симпатии к тем, кому нравятся ее песни. Она улыбается и уже хочет ответить, но ее перебивает Ника:

– Закрыли, закрыли. У нас теперь новая музыка. Ню-мьюзик. Ню-диско. Я придумала этот стайл, когда отдыхала на острове в океане.

– Ню-стайл, без трусов, – говорит Крис в сторону. Ника больно бьет ее локтем и шипит:

– Shut the f[…]ck up! Все папе скажу!

Крис считает правильным замолчать. Молчание входит в сумму гонорара.

– Но куда делась первая солистка? – Не унимается девушка-блогер. – Я помню ее в клипе. Такая темненькая… в маске?

Крис хочет что-то сказать, но Вероника отвечает вместо:

– Ее пришлось отправить в клинику. Вот только недавно вернулась. У нее было это… маниакальная депрессия… Не знаю, как по-русски.

– Что ты такое говоришь? – ужасается Крис. – Прекрати…

Журналисты с удовольствием наводят на них свои камеры и смартфоны. Нет ничего веселее, чем срач между музыкантами.

– Вопрос к Нике… У вас голос на записи так шикарно звучит… а сейчас вот как-то не так. Может, вы прямо сейчас споете что-нибудь? Ну, как бы в акустике?

– Все песни только на концерте! Бесплатно не играем! И вообще, у нас мало времени, – она встает из-за стола и тянет Крис за собой. – Ну, Баст… Вот сволочь… Не мог набрать нормальных журналистов?.. Я ему это припомню.

Крис оглядывается: Бастиан стоит в сторонке, сложив руки на груди. Он тоже видит сумасшедшие глаза Крис. Опускает ресницы и слегка кивает, как делает хороший хозяин, если желает успокоить кошку. На женщин-кошек это тоже должно действовать.

С Кристиной это не работает. Она хочет видеть Машу. И своего брата. И еще немножко Сергея. Если она сейчас не найдет их, то она просто разрыдается там, в бывшем цеху советского завода. Разобьет гитару, пойдет и бросится в море прямо вот с этой красивой набережной с красивыми деревянными скамейками.

На одной из скамеек она видит всех троих. Вырывает руку из цепкой клешни Вероники и спешит к ним. Та остается наедине со своими чувствами.

Алое солнце заходит над заливом. Еще немного, и начнут впускать публику. А ближе к одиннадцати выйдут на сцену и они, бедные Кристаллики. Это ничего, что их купили, как игровую приставку. У них осталась музыка, а на все остальное им наплевать.

055. Вечный тормоз

Площадь перед сценой забита под завязку. У шатров вокруг очереди за напитками.

Первые группы отыграли на разогреве, и теперь на сцену выпускают хедлайнеров. Как назло, все они очень хороши. Allabama убирает всех, хотя никакая она и не «новая музыка». Бывший школьник, инстаблогер-миллионник, устраивает стрим прямо на сцене: это он хитро придумал. Девчонки поют вместе с ним. Лезут в кадр, отпихивая друг друга.

Ника паникует. Через пять минут их выступление. Она что-то такое жрет от волнения в отдельной гримерке и запивает холодной газировкой. Кристалликов туда не позвали, они ждут за сценой. А на сцене – бородатый парень-москвич в мешковатых штанах читает рэп. Крис не любит рэп, но у чувака неплохо получается. Закончив последний номер, он уходит под рев публики, как гладиатор с арены. С грохотом спускается по лесенке. При виде их машет рукой:

– Йоу, Кристаллики! На выход!

Он их знает, радуется Крис. Этот известный чел из Москвы знает их под настоящим именем. Никто даже не догадывается, как это приятно.

Но хмурый Бастиан уже приближается к ним, бок о бок с Никой. Сверхновая звезда успела нарядиться в фирменные кроссовки и белоснежную курточку, как теннисистка на Уимблдоне. Она должна быть ярче всех. Радужные дреды она зачем-то посыпала блестками. На носу зеркальные очки. В них она нихрена не видит и чуть не спотыкается на лестнице.

– Сними, – советует Баст. – Народ должен видеть своих героев…

– Хорошая мысль…

Она переадресует очки Маше. Заставляет надеть.

– Вот так норм, – говорит Ника. – Вот так… никого не напугаешь…

У Маши сжимается сердце. Но тут ведущий объявляет их проект.

Ника не спешит. Ревниво прислушивается к гулу публики. Все нормально, папины деньги ввалены не зря. Какие-то девочки перед сценой истошно кричат. Кажется, их не меньше сотни, и они соревнуются друг с другом. Еще бы: админы в паблике еще неделю назад обещали призы от спонсоров для самых огненных поклонниц. Ну там, кроссы и курточки от фирмы-партнера.

И вот они выходят один за другим. Впереди – Ника, богиня победы, с высоко поднятой головой. Разноцветные косички летят за ней. Следом на подиум вступает рыженькая Крис, вся в черном, с гитарой наперевес. Черно-бело-огненные цвета выглядят умопомрачительно. Сережка с классической басухой занимает место сбоку, у самого экрана. Максим в бейсболке встает за диджейский пульт, Маша в черной масочке – рядом с ним. Бэк-вокалистки не должны затмевать звезд. Ей даже не досталось престижного костюма, на ней длинное черное платье, которое Бастиан где-то раздобыл в последний момент.

В таком хорошо петь на собственных похоронах.

Ника не оглядывается ни на кого. Решительно берет в руки микрофон.

– Привет, Питер, – несколько визгливо кричит она. И пугается с непривычки, потому что ее крик возвращается эхом от соседних зданий.

Беда в том, что звукарь не успел запустить нейросеть, и Ника сейчас говорит своим обычным дребезжащим голоском.

– Э-э, я не поняла, – бубнит она, и тут кто-то поспешно нажимает кнопку на пульте, подключая канал с обработкой. – Ага. Ага. Теперь норм… Привет, Питер… Меня зовут Ника…

Это ее пятнадцать минут славы. Если разделить потраченные деньги на эти пятнадцать минут, то выйдет примерно сто тысяч в минуту.

Незаметный Макс нажимает кнопку: на самом-то деле именно он тут главный человек. Пульсирующий ритм заводит слушателей. Бас вступает мягко и вкрадчиво. Девчонки синхронно вздыхают.

Любит – не любит?

Кинет – не кинет?

Что с нами будет?

Что из нас выйдет?

Как это грустно

и как это нервно —

стать умной и взрослой, наверно.

Эта песня как раз для машиного голоса, болезненного и