Никто, кроме тебя - Яна Дин

Но дьяволица…чувствую сведёт меня в могилу.

– Ты так и будешь таращиться? Или мне перед тобой раздеваться? – фыркает девушка, злобно скрипя зубами.

– Что я там не видел, – взмахиваю рукой, растягивая ухмылку на губах, – Хотя, я не прочь увидеть вновь.

– Идиот! – вопит дьяволица, собирая вещи и направляясь в сторону душевой комнаты.

– Без глупостей, – кричу вслед.

Дьяволица оборачивается, останавливаясь у входа.

– Откуда мне там бежать? – скидывает возмущенно руками, чуть не уронив все вещи, – Если только не через слив унитаза.

– Я рад, что ты это поняла.

Андреа закатывает глаза. Дверь ванной с грохотом закрывается. Кажется этим она и послала меня на три красивые буквы.

– Мне нужен свитер, – кричит спустя минуту девушка, все ещё за дверью.

Брови сходятся на переносице. Я прекрасно знал, почему и зачем ей это.

Взяв из своего шкафа чистую толстовку, подошёл к ванной, и потянул за ручку. Через секунду дверь приоткрывают, и Андреа вытягивает хрупкую руку, не соизволив показаться полностью.

Я видел шрамы. Видел, когда её кожа соприкасалась с моей, когда её губы касались моих. Когда её вздохи пропитывали моё нутро. Когда…черт. Но я никогда не считал шрамы уродством. Их и видно не было. Только если присмотреться, можно было заметить тусклые линии, оставленные лезвием. Для меня это особая черта дьяволицы. И уже никак не увидеть её красоту без этого.

Андреа забирает протянутую вещь, и выходит спустя добрых десять минут. И, да, только после моего нервного стука.

– Что ты стучал как дятел? – чуть ли не рычит девушка, проходя мимо.

– От тебя можно ожидать все.

Например, не удивлюсь, если она попытается навредить себе. Я уже не смогу её спасти, как в ночь у моря. А ещё она может сжечь этот дом к чертям собачьим.

– От тебя оказалось тоже, – отвечает Андреа.

Оглядываю её сверху вниз: чёрные джинсы и моя серая толстовка, доходившая до середины бедра.

– Нам нужно вниз. Вечером приедет регистратор.

Об этом всем договорился Габриэль. Он был первым, кому я мог доверить свою жизнь. Без оглядки. Потом Каир и Тристан. Только они.

Слова заставляют Андреа замереть, сжимая кулаки.

– Я не хочу этого, – с тихой злостью отвечает дьяволица, даже не подозревая, какая чертовски опасная злость закипает во мне.

Я стоял достаточно далеко. Но с лёгкостью мог сжечь все вокруг. Как и она. Её взгляд бросает мне вызов. Совершенно не осознавая, что я обожаю их.

Делаю несколько резких и больших шагов. Андреа не шелохнулась. Ровно до момента, пока не делаю ещё один шаг, сокращая всю дистанцию между нами. Девушка начинает отходить, но упирается в стену. Её рот приоткрывается, чтобы снова съязвить, но быстро заставляю замолчать, приподнимая за подбородок. Розовые и на ощупь такие мягкие губы сровнялись с моими. Чтобы её поцеловать, надо всего лишь немного наклониться, или поднять дьяволицу, прижав к стенке ещё сильнее.

– Ты не в положении, чтобы выбирать.

Мои тёмные глаза играют против светлых. Её упрямый против моего стального и холодного. Тёплое дыхание дьяволицы против моего.

– Хочешь, убей меня, – шипит Андреа, едва заметно двигая губами. Дьяволица, кажется, вовсе не дышит, – Ты спасешь свою жизнь.

– В том-то и дело. Не хочу, – лоб касается её, и Андреа прикрывает глаза, пока мои изучают каждую крапинку на её лице.

Она слишком невинна для этого чертового мира.

– Тогда ты умрёшь от моих рук, – закрытыми глазами, Андреа растягивает довольную улыбку. Наверняка уже представляет, как это делает.

– Идем, конец моих дней, – резко делаю шаг назад, и беру её за руку.

Да начнётся шоу.

Глава 10

Кто ближе к огню, тот первым сгорает.

(с) Китайская мудрость

__________

Андреа

Почему жизнь так жестока? И, почему так сильно болит сердце?

Я не должна была отдаваться ему и доверять.

Даниэль обманул меня. Его чары рассеяли туман, сквозь который я не смогла увидеть настоящую сущность дьявола. Дьявола с чёртовой ухмылкой, холодным взглядом и ужасно горячими губами. Одни его руки, касающиеся меня, заставляли сердце трепетать. Как заставить его ненавидеть Даниэля? Не отвечать на прикосновения и дыхание, опаляющие мои губы?

Я надеялась найти в нем спасение. Но не знала, что окажусь в логове своих врагов.

Особняк Конселло был великолепен.

Я говорила, что в нашем можно потеряться? Оказалось, это были цветочки. Только сейчас, когда не бегаю как ужаренная по дому, могу рассмотреть все по сторонам.

Красивые скрытные двери в белых оттенках. Современная мебель и немного старинной ауры. Множество картин, уверена стоящие баснословные деньги, и антикварная мебель. Лестница была мраморной, со стеклянными поручнями. Шагая по ним, точнее хромая, сердце делает тревожные удары. Не только из-за того, что ладонь Даниэля крепко сжимает мою. Но и из-за мысли, что сейчас я встречусь с глазом на глаз с главой «Corvi». Его семьёй. Людьми, что потеряли близкого себе человека.

Диего Конселло был убит моим отцом.

Почти остановилась, услышав громкие возгласы со стороны столовой.

– Мам, я не буду это есть! – возмущенно выкрикнул мальчишеский голосок.

– Лукас! – возмутилась со стороны некая женщина.

– Ты не встанешь со стола, пока я не дам согласие! – этот голос пронзил стены.

Он так сильно напоминал Даниэля. Не сомневаюсь, это его отец. Голос был таким же холодным и властным. Лишь заметная хрипота давала понять, что мужчина в возрасте.

– Идем, – кивает Даниэль, подталкивая вперёд.

– Лоренцо…, – начинает со стороны ещё одна женщина.

Мы входим в столовую с длинным квадратным столом, за которым собралась семья Конселло.

Воцарилась тишина. Такая жуткая, что кажется все слышали мое сердце, бешено бьющиеся в груди. Будто вот-вот и выпрыгнет, бросаясь в бега.

Мать мальчика. Та самая, которую я видела у бассейна, с грохотом оставляет приборы, держащие в руках. Даже дети замолчали. Лукас и девочка лет трех рядом с ним. Ее большие детские глаза вопросительно хлопали, разглядывая меня.

Напротив сидела женщина, наверное, жена Лоренцо Конселло. На вид лет пятидесяти, одетая примечательно, как и все остальные. Только молодая девушка лет пятнадцати рядом с ней, была в серой футболке оверсайз, и черных широких джинсах.

Лоренцо Конселло поднял свой взгляд, и я готова провалится сквозь землю от страха, неожиданно пронзившего нутро.

– Нам нужно поговорить, отец, – лишь голос Даниэля сбивает всю тишину.

Его рука на моей сжимается сильнее. Я впиваюсь в него всеми силами.

Но вдруг, меня осязает.

Почему я должна бояться? Почему должна опускать взгляд?

Я не виновата в том, что сделал мой отец, и вовсе не должна расплачиваться