Никто, кроме тебя - Яна Дин

– Ему будет плевать на меня, ты знаешь.

– Я же сказал, что заставлю гореть его в аду, – вдруг улыбается дьявол, и ярость в глазах исчезает, – Только другим способом, и ты мне в этом поможешь.

– Мерзавец! – бью его по груди, – У тебя совести совсем нет?

Даниэль не сопротивляется, давая волю избивать себя.

– Сперва воспользовался, теперь держишь меня здесь! Ты…ты безжалостный, эгоистичный ублюдок, – останавливаюсь, поднимая полный ненависти взгляд, – Неужели мать не учила тебя человечности?

Сказанное внезапно пробивают маску безразличности.

В следующую секунду руки Даниэля сжимаются на моем подбородке. Он злобно толкает меня назад, и мы падаем на кровать.

Зажмуриваюсь. Своим весом Даниэль впивает меня в матрац. Становится трудно дышать, а внутри зарождаются чувства страха и одновременной ярости, обосновать которые я запросто не в силах.

Где я могла ошибиться? Как могла быть такой слепой? Почему, смотря в его глаза, не смогла увидеть ярый блеск ненависти и жажды мести?

Зато сейчас вижу в разы больше.

Его челюсть сжалась, а на скулах заиграли желваки. Нервное дыхание обожгло лицо, когда с вызовом раскрываю глаза.

– Не смей трогать мою мать, – цедит запредельно тихо, заставляя сердце остановиться.

Я задела за живое. Мама – его слабое место. Как и моё. Я видела это.

– Если хочешь жить…, – хватка на подбородке становится слабее, но Даниэль все также сильно удерживает меня своим телом, – …возьмешь мою фамилию, – его голос снова холодный.

Ярость пропала. Но я ведь знаю, только внешне. Внутри него горит пламя, как и в моём сердце разгорается ненависть.

– Мы не трогаем своих. Ты будешь в безопасности.

– Буду пожизненно заключённой, так? – бросаю с отвращением.

Губы Даниэля, оказавшиеся в моем поле зрении, озаряются в акульей ухмылке. Руки чесались ударить вновь.

– Будешь моей.

Не могу сдержать себя, когда поднимаю руку и отхлестываю звонкую пощёчину.

Выражение его лица замирает. Даниэль резко привстает. Наконец чувствую, как кислород проникает в лёгкие. Присаживаюсь на кровати. Даниэль подправляет свои волосы, глядя в зеркало в углу комнаты, совершенно спокоен, словно секунду назад не он убивал меня взглядом, а я не отлепила ему пощечины, от которой у меня немела ладонь, а его щека заметно покраснела.

– Джулия принесёт необходимое. Регистратор приедет к семи, – он поворачивается и шагает к двери.

Открывает, и останавливается на пороге, смотря через плечо. Его массивное тело загораживает больше половины прохода. У меня перехватывает дыхание.

– И не делай глупости. Ты спасаешь свою жизнь.

Дверь захлопывается, а в мыслях играет очень и очень плохая идея.

– Ты пожалеешь об этом, Конселло, – губы расплываются в ухмылке, – Вот увидишь, я стану твоим концом.

Боже, надеюсь я не схожу с ума?

☆☆☆

Когда дверь моей заключённой камеры открывается, на настенных часах пробивает пять вечера.

Сегодня.

С самого обеда я смотрела лишь на эти часы, и прислушивалась к каждому тиканью.

Тик-так. Тик-так. Моя никчёмная жизнь шла ко дну.

Тик-так. Тик-так. Все вокруг становилось серым и ненужным.

Тик-так. Тик-так. Каждая частичка тела пропитывалась ненавистью.

Тик-так. Тик-так. И сердце превращалось в камень.

– Ваше платье, – на пороге появляется та самая рыжая женщина.

Как поняла теперь – Джулия.

Внутренности пробирает яростью, когда вижу в её руках белоснежное платье. Джулия вещает его на специальную вешалку. Следом за ней проходит молоденькая девушка, такого же возраста, что и я. Не поднимая взгляда, оставляет поверх туалетного стола белую кожаную косметичку и стопку полотенца с ванными принадлежностями.

– Мы поможем сделать…, – зарекается Джулия, оставляя рядом с платьем туфли.

Серьёзно? Даниэль думает, что я стану наряжаться во все это?

– Не стоит, – выдавливаю из себя, стоя около окна, и рассматривая огромные владения Конселло.

Их территория не имела границ. Где-то далеко фырчали лошади. Щебетала птица у окна, и небо прикрылось тучами, олицетворяя моё внутреннее состояние.

– Но синьор сказал…

– Мне плевать, что он сказал, – резко оборачиваюсь на слова Джулии, но взглядом ловлю женщину, стоящую у порога.

Та самая, что сидела рядом с Лоренцо Конселло. Она была его женой. Матерью Даниэля. Из-за неё он так разозлился?

– Оставьте нас, – слова вылетают из её уст, как Джулии и девушки будто и не было вовсе.

Женщина закрывает дверь, и делает шаг в комнату.

– Вижу расположение духа у тебя вовсе не свадебное.

С губ срывается глупая усмешка. Она издевается?

– Эта шутка какая-то? – раскидываю руки в стороны, – Я не хочу этой свадьбы! – срываюсь на крик.

Женщина растягивает улыбку, подходя к платью на своих высоченных чёрных туфлях. Её пальцы касаются ткани.

– Платье подбирала я. Надеюсь, тебе понравится.

– Я не надену его, – отвечаю ей, скрещивая руки на груди.

– Наденешь. Мы должны показать, что ты покорна нам. Что ты…, – женщина приближается, и ее указательный палец касается моей груди, – делаешь все добровольно. Они должны видеть, насколько жалок твой мерзавец отец, что его дочь предала семью ради своего же врага

Поднимаю взгляд, встречаясь с карими глазами. Лицо женщины было покрыто морщинками. Короткие каштановые волосы ниспадали до плеч, а тонкие брови приподняты вверх, как и губы, покрытые тёмной помадой.

Не сдаюсь. Улыбаясь в ответ, и отталкиваю ее палец с моей грудной клетки.

– Хотите сделать меня позором семьи? – усмехаюсь прямо в лицо, – Только вот не забывайте, я могу стать погибелью вашей.

Выражение лица стервы перехватывает серьёзность, а губы искривляются в отвращение.

Я выиграла этот бой.

– Ты никто в этом доме, – кидает с явным презрением, разглядывая с ног до головы, – Ты же не оказалась здесь по великой любви? Правда? – женщина уходит, громко захлопнув дверь, и в очередной раз слышу, как переворачивается ключ в замочной скважине. А я стою, не в силах что-то предпринимать.

Чувство злости и отчаяния переполняют все, отчего каждый кончик пальцев электризуется. Одним рывком роняю белоснежное платье на пол. Вместе с ним, звонким грохотом падёт вешалка. Сажусь над платьем, и разрываю его на части, всеми силами калача кулаками, будто это могло помочь.

По крайней мере, я могла высыпать всю злость.

Нет уж, я не сдамся просто так.

Быстро встав на ноги, иду к туалетному столику, и швыряю всю косметику с вещами на пол. Платье, косметика, вещи и полотенца собираются в одну кучку, и сгребая их в охапку, кидаю на кровать. Нахожу духи среди косметики. Силой раскрыв флакон, и выливаю на кровать.

Вод увидишь, Даниэль Грассо Конселло. Я сожгу все к чертям собачьим.

Подбежав к прикроватной тумбе, беру горящие свечи, которые зажгла та самая девушка рядом с Джулией. Дверь начинают спешно открывать. Я становлюсь около кровати. Рука с