Клятве вопреки - Карен Хокинс

Уильям стоял, не шелохнувшись, и прерывисто дышал, пока Маркейл знакомилась с его членом, поражаясь, как он может быть таким твердым, а кожа такой мягкой, словно бархат.

Взглянув вверх в лицо Уильяму, она увидела, что он закрыл глаза с выражением мучительного наслаждения, и, очень осторожно взяв в руку его причинное место, слегка стиснула.

Уильям задохнулся и прижался лбом к ее лбу.

— Не нужно.

— Тебе не нравится?

— Слишком нравится. — Он открыл глаза и усмехнулся, все еще тяжело дыша. — Но больше мне нравится вот это…

Он поцеловал ее — страстным, обжигающим поцелуем собственника.

Когда жесткий рот Уильяма завладел ее ртом, Маркейл не могла думать ни о чем другом, кроме его теплых рук, прижимающих ее к нему, и ощущений, которые пронзали ее, оставляя бездыханной и жаждущей большего. Она так долго тосковала по этому, и ни один мужчина никогда не привлекал ее так, как Уильям.

Оборвав поцелуй, он потерся носом о ее шею, и миллион мурашек забегали вверх и вниз по ее голой коже, а потом Уильям крепче обнял ее, и Маркейл почувствовала, как его член уперся ей в бедро, бархатистый, твердый и зовущий.

Маркейл покачнулась и схватилась за Уильяма. Было настоящим блаженством находиться так близко к нему, ощущать его мускулы под своими блуждающими пальцами, чувствовать запах кожаных ремней и аромат сандалового дерева, исходивший от его кожи. Она окунулась в горячее желание, и все мысли и заботы покинули ее.

Убрав с ее шеи влажные волосы, Уильям с поцелуями, двинулся вниз к ее плечу.

Дрожь прокатилась по ее телу, и Маркейл, чувствуя, что у нее подкашиваются колени, вцепилась Уильяму в плечи.

Продолжая одной рукой крепко держать ее за талию, Уильям другой накрыл ее грудь и большим пальцем поглаживал затвердевший сосок. Маркейл застонала и, выгнувшись, прижалась к Уильяму, отвечая на каждое его прикосновение.

Она хотела этого, тосковала по этому, мечтала об этом — и вот теперь Уильям был здесь, в ее объятиях.

Убрав руку с ее груди, Уильям дерзко просунул ее Маркейл между бедер, и Маркейл снова задохнулась. Он уже настолько возбудил ее, что достаточно было всего нескольких поглаживаний, и Маркейл невольно крикнула.

Страсть волна за волной прокатывалась через нее, а Уильям, крепко держа Маркейл, нашептывал ей на ухо нежные слова.

Прежде чем она снова могла дышать и к ней вернулась способность мыслить, прошло некоторое время, и тогда Маркейл осознала, что мощные руки Уильяма сомкнуты вокруг нее, его подбородок лежит у нее на макушке, а его дыхание согревает ей кожу.

Снаружи дождь все так же стучал по крыше и окнам, но внутри при мерцающем свете камина их телам было тепло друг от друга, и у Маркейл возникло такое ощущение, будто она находится именно там, где и должна находиться всегда, — в объятиях Уильяма.

Но это было опасное ощущение. Даже если они найдут способ преодолеть свое прошлое, Маркейл не могла представить себе, что Уильям смирится с ее карьерой, да и она сама не смогла бы согласиться оставить Лондон ради жизни на корабле.

Уильям медленно разжал руки, но оставил их у нее на талии, а когда увидел выражение лица Маркейл, улыбка пропала из его глаз.

— У тебя слишком серьезный вид для женщины, которую только что полностью удовлетворили.

Маркейл только покачала головой.

Уильям довольно долго пристально всматривался в нее, а потом сказал:

— Прежде чем отнести тебя в постель, чтобы доставить настоящее удовольствие, я хочу задать тебе вопрос.

При мысли о продолжении удовольствия по ней пробежал трепет, и Маркейл пришлось слегка откашляться, чтобы произнести:

— Что ты хочешь спросить?

— Ты не делила постель с Колчестером? Никогда?

«Боже правый! Что мне делать? Я обещала никогда не выдавать его секрет — но я не могу лгать Уильяму».

— Это не вопрос, — уклонилась она от объяснения.

— Ответ я уже знаю. — Уильям нахмурился. — Так почему он твой любовник только на словах?

— Уильям, прошу тебя, больше ни о чем не спрашивай. Я не могу тебе ничего сказать. Я обещала хранить тайну Колчестера так же, как он хранит мою.

— Причина в его тайне? — Несколько секунд Уильям молчал, напряженно размышляя, а затем в величайшем изумлении поднял брови. — Будь я проклят.

— Уильям, ты не понимаешь…

— Нет, понимаю. — Он покачал головой. — Значит, самый завидный лондонский холостяк не влюблен безумно в женщину, на которой по каким-то причинам не может жениться, как уверено большинство людей. Правда в том, что его вообще не интересуют женщины.

— Я этого не говорила.

— И не нужно. — Наконец-то все приобрело смысл. Маркейл выбрала Колчестера совсем не из любви или страсти. — Но какая тебе польза от таких отношений? Господи, почему ты оставила меня ради такого человека, как Колчестер?

— Не скажу. Не могу…

Маркейл попыталась освободиться из объятий Уильяма.

— Нет! — рявкнул он и, подхватив ее на руки, понес в кровать.

Опустив ее на толстое покрывало, он опустился рядом с ней и положил ногу ей на ноги, чтобы удержать Маркейл на месте.

— Объясни мне, Маркейл. Объясни, почему ты прогнала меня…

— Это ничему не поможет. Ничто не изменилось, и…

— Это мне решать. А теперь объясни, почему ты прогнала меня и приняла покровительство Колчестера.

— Он предложил мне безопасность. Помощь. Крышу над головой. Свое покровительство…

— Но не свою постель.

— Нет. — Она вспыхнула. — Этого он никогда не предлагал, и, если быть честной, я и сама не хотела. Я… я любила другого.

Последовали минуты удивленного молчания.

— Ты любила меня.

Эта мысль поразила Уильяма. Все эти годы он был уверен, что она ветреная, не выполняет своих обещаний и никому не хранит верность. А теперь ему открылось нечто совершенно иное.

Маркейл кивнула с блестящими от слез глазами.

— Когда ты уехал, у меня появилось время подумать, и я поняла, насколько я беззащитна — и какую опасность могу представлять для твоей карьеры на флоте. Ты очень целеустремленный человек, моряк, а я актриса, — у нас ничего не получилось бы. Мы не смогли бы быть вместе. Наши отношения казались нормальными, но, если задуматься, все шло к концу. И он наступил бы если не прямо тогда, то достаточно скоро. Я долго не находила в себе сил прямо сказать тебе об этом. А ты вряд ли бы правильно понял меня. — Она покачала головой, и ее густые локоны упали ей на щеку. — Ни один из нас не был достаточно взрослым для того серьезного чувства, что захлестнуло обоих. Боюсь, у нас ничего не получилось бы.