Затишье перед ударом - Корт Комбе

— Испортил? Ты унизил меня. Я так боялась, что с тобой что-то случилось, что обыскала весь город в поисках тебя, — объясняет она.

— Я…

— Дай мне договорить, — говорит она, и слёзы катятся по её лицу. — Только чтобы найти тебя в баре, пьяного в стельку, где ты обращался со мной, как с грязью. Я вообще что-то значила для тебя? Или это была всего лишь игра?

— Дай мне всё объяснить. Пожалуйста, Вайолет. Я должен тебе это, — умоляю я её.

— Я была рядом. Всё, чего я хотела, — чтобы ты открылся мне. А ты выбрал закрыться. Ха. Какая же я дура. Я думала, дело в предматчевых нервах, — она истерически смеётся.

— Я не мог разрушить тебя вместе с собой. Ты — сама доброта. Я не мог выдержать мысли о том, чтобы втянуть тебя в это, — объясняю я с самой честной интонацией, которую она слышала от меня за последние недели. — Счета за лечение мамы копились, и я оказался в тупике. Ей это было нужно, а мне нужно было твоё присутствие больше, чем желание рассказать тебе правду.

— Что это вообще значит? — она хватает меня за руки, разворачиваясь ко мне всем телом. Засохшие слёзы оставили следы на её лице, пока свежие продолжают течь.

— Я знал, что, когда ты узнаешь, всё закончится. Я эгоист. Я хотел удержать нас как можно дольше, прежде чем ты уйдёшь.

— Ты так низко меня ценишь? — спрашивает она с выражением, разбивающим сердце. Её плач усиливается, и она начинает задыхаться от гипервентиляции.

— Малышка, дыши, — я осторожно поглаживаю её по спине, стараясь успокоить. Меня убивает видеть её в таком состоянии. Ещё хуже осознавать, что это я причинил ей боль. Она делает несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя, прежде чем продолжить.

— Ты думал, что я сбегу, если ты на меня опёрся бы? — она снова задаёт этот вопрос.

— Ты слишком хороша для меня, — выпаливаю я, так и не ответив.

— Тогда беги, Райан. Беги от меня. Всё, что мне было нужно от тебя, — это правда, а ты разрушил моё доверие, — она встаёт, чтобы уйти. Я знаю, что должен что-то сказать, чтобы остановить её, но её движение кажется окончательным.

— Пожалуйста, — умоляю я.

— Ты сломал меня, — она оборачивается ко мне. — А я любила тебя больше, чем когда-либо кого-то любила, — она захлопывает дверь, оставляя меня на верхней ступеньке, как Ромео. Потерянного и полностью разбитого.

— Я тоже, — шепчу я себе под нос. Добравшись до машины, я опускаю лоб на руль. Я бью по рулю кулаком, снова открывая старые раны. Когда я поднимаю голову, чтобы завести машину, на улице уже темно.

ГЛАВА 32

ВАЙОЛЕТ

Я утопаю в своем месте на потертом диване. Теперь в нем есть постоянная вмятина, потому что за последние двенадцать часов я почти не вставала с него. Мой вспыльчивый лучший друг мгновенно подлетает ко мне из-за кухонного стола.

— Что этот придурок сказал? — спрашивает он, нервно расхаживая взад и вперед передо мной.

Я качаю головой.

— У меня нет сил говорить об этом, — отвечаю безо всяких эмоций.

— Вайолет, я клянусь, если он сказал что-то глупое… — он размахивает руками в воздухе.

— Мне просто нужно время, чтобы все обдумать, — я распрямляю плечи.

— Он все объяснил? Самое главное, почему он вел себя как идиот в баре? — Лицо Хартли багровое. Он продолжает метаться из стороны в сторону, усиливая мою тревогу с каждым шагом.

— Мне не нужны все детали, чтобы понять, что он солгал, а я больше не могу это терпеть, — мои тщательно возведенные стены поднимаются вновь, буквально на глазах. Райан сумел разрушить их до такого состояния, что я едва себя узнавала. Я давно усвоила, что люди чаще уходят, чем остаются. Будь то смерть или побег, Хартли — мой единственный постоянный человек. Я думала, Райан станет исключением, но ошиблась.

— Об этом повсюду пишут, Ви. Он делал ставки на наши игры, — Хартли тоже ранен. Он не признается, но его дружба с Райаном становилась крепче. Для него верность — это все, а команда значит для него больше, чем что-либо.

— Я видела это по телевизору в баре прошлой ночью, пока пыталась заставить его рассказать, что происходит, — объясняю я.

— Это ужасно. Его больше не допустят к игре, нигде, — Хартли подтверждает то, что я уже знала в глубине души.

— Он сделал это ради нее, — я пытаюсь защитить Райана, хотя безмерно злюсь на человека, который разбил мне сердце всего несколько часов назад.

— Ради кого?

— Ради его мамы, — мои глаза встречаются с глазами Хартли.

— О чем ты говоришь? — Хартли выглядит сбитым с толку, и я его понимаю, но это не моя история, чтобы рассказывать.

— Это не мое дело раскрывать его тайны, но я знаю его достаточно хорошо, чтобы понять, что он не сделал бы этого, если бы у него не было другого выхода.

— Никакая причина не оправдывает то, что он сделал с командой. Он разрушил свою карьеру и подвел нас, — Хартли плюхается рядом со мной и проводит пальцами по волосам. Его взгляд становится диким. Зрачки расширены от гнева.

— Ты прав. Я бы хотела знать больше, но внутреннее чувство подсказывает мне, что за этим кроется нечто большее, — говорю я. — Я не могу видеть его сейчас, — глаза наполняются слезами. Моя кожа пересохла и стала грубой от бесконечных слез прошлой ночью. — Все, что я чувствую, это предательство.

— Иди сюда, — Хартли обнимает меня крепко, как отец, если бы он у меня был. Я рыдаю у него на груди, пока из меня не выходит всё. Последнее, что я помню, — это как засыпаю рядом с лучшим другом, завернувшись в мое любимое пушистое одеяло.

Мои глаза медленно открываются, и я тру их, прогоняя остатки сна. Мне удалось немного поспать, но я всё равно решила пропустить занятия. Мне нужен хотя бы один день, чтобы восстановиться после урагана, который обрушился на меня в эти выходные. И я точно не хочу видеть Райана на наших занятиях в понедельник. Я знаю, что нам придется снова поговорить, но я не готова увидеть человека, которого так сильно любила, лицом к лицу. Предательство словно выгравировано у меня в сердце, но мысли всё равно возвращаются к «а что если».

А что если это был его единственный выход?

А что если его мама больна сильнее, чем он дал понять?

Почему он не мог рассказать мне?

Мое подсознание всё еще пытается найти оправдание для него, но сердце разрывается