Прощай, неразделённая любовь - Марина Галс

Я едва сумела сдержать удивлённый возглас. Было трудно, почти невозможно поверить в такую чудовищную иронию судьбы. Неужели наши бывшие, эти почти забытые призраки из прошлого, появились здесь, в этом самом месте именно в тот момент, когда и мы оказались здесь вместе?

— Ты лучше посмотри, с кем она пришла! — едва заметно кивнула я головой в сторону Соколова, стараясь, чтобы мой жест выглядел максимально естественно.

Громов резко обернулся, следуя направлению моего взгляда. Я буквально физически почувствовала, как напряглись мышцы под тканью его пиджака. Глаза его расширились и смотрели, не мигая, словно пытались развеять наваждение.

— Это же… Нет! Так это с ним она сейчас… Такого не может быть!

Мы переглянулись как два заговорщика:

— Работаем по старому сценарию? — тихо спросил Дима со знакомым мне азартом на лице. В уголках его глаз вспыхнули смешинки, а губы тронула едва уловимая, хитрая улыбка. — Опять изображаем ту самую, идеальную, безумно влюблённую пару, от которой у всех скулы сводит от зависти??

Я улыбнулась, чуть безрассудно, мысленно представив очередной незабываемый спектакль.

— Давай, — без раздумий, легко и почти радостно согласилась я, чувствуя, как внутри заиграл давно забытый адреналин. — Сыграем для них такую пьесу, которую они будут вспоминать ещё очень долго.

Глава 46

План в голове Дмитрия созрел моментально. Дерзкий, блестящий и как всегда, безрассудно смелый.

Его пальцы сжали мою руку крепко, почти властно. Не дав мне и секунды опомниться, он уверенно зашагал со мной сквозь шумный, гудящий десятками голосов зал. Нашей целью была небольшая овальная сцена, расположенная в противоположном конце зала.

— Просто молча улыбайся, — прошептал он на ходу, его губы почти касались моей щеки, а дыхание было тёплым и порывистым. — Будь такой же ослепительной и обворожительной как всегда. У тебя это отлично получается.

Его слова попали точно в цель. Они приободрили меня, растопив последние сомнения. Я тут же ощутила, как меняется моя осанка, как расправляются плечи, а на губы сама собой ложится загадочная и счастливая улыбка.

Я, должно быть, выглядела такой сияющей и приветливой, что даже незнакомые люди, встречавшиеся на нашем пути, тоже начинали улыбаться в ответ.

Их взгляды скользили по нам с любопытством. За нашими спинами пробегал нарастающий шёпот. Но Дмитрий всё нас вперёд с невозмутимым видом, не обращая внимания ни на что. Будто мы с ним были одни в этом сверкающем зале.

У самой сцены он поймал взгляд ведущего, сделал ему едва заметный знак и, не дожидаясь приглашения, уверенно взял микрофон. В этот миг он показался мне полноправным хозяином праздника, берущим бразды правления в свои руки.

— Друзья, коллеги, сослуживцы! — обратился он к замершему во внезапной тишине залу. Его голос, громкий и звучный, перекрыл гул толпы, и все моментально притихли. — С Новым Годом вас и с новым счастьем!

Он на секунду задержал взгляд на мне, и в его глазах вспыхнуло что-то такое, от чего у меня чуть не подкосились ноги.

— Сегодня, в этот волшебный миг, когда мы все вместе провожаем старый год, хочу от всей души пожелать каждому из вас оставить в прошлом всё плохое: все свои неудачи, все обиды, все мелкие и крупные невзгоды. Я лично так и сделал!

Дмитрий повернулся ко мне всем корпусом, и его взгляд, полный откровенного обожания, снова ударил мне в сердце.

— Я окончательно и бесповоротно попрощался со своим одиночеством и распахнул своё сердце для новой, самой главной в моей жизни любви!

Тишина в зале стала абсолютной. Все гости замерли в ожидании.

— И теперь, дорогие мои, — голос Дмитрия смягчился, стал интимным и нежным, — разрешите представить вам ту женщину, которая подарила мне это новое счастье, мою музу, мою надежду, мою прекрасную и любимую невесту Светлану Краснову!

Зал взорвался.

Гром аплодисментов, казалось, заставил вздрогнуть хрустальные подвески люстр. Он смешался с восторженными криками, одобрительными возгласами, звоном бокалов, которые десятки рук подняли в нашу честь. Всё смешалось в едином порыве ликования. В воздух, словно салют, полетели пробки от шампанского, и музыканты, быстро очнувшись, тут же заиграли романтическую мелодию.

Ко мне потянулись руки. Со всех сторон сыпались поздравления, кто-то обнимал, кто-то целовал в щёку. А я лишь смеялась, чувствуя, как кружится голова от этого опьяняющего, такого стремительного и внезапного счастья. Казалось, весь огромный, сияющий зал радовался за нас, сливаясь в едином порыве.

И только два человека не разделяли всеобщего восторга. Их молчаливые вытянутые лица были красноречивее любых слов.

Иван Соколов, обычно такой уверенный и самодовольный, теперь застыл на месте, будто получил неожиданный удар ниже пояса. Его горделивая осанка вдруг изменилась, плечи обвисли, а лицо выражало чистейшее недоумение. Он часто моргал, переводя свой взгляд между мной и Димой, словно пытался понять, не ослышался ли.

Его спутница Юлия — та самая бывшая жена Громова, смотрела на меня совсем иначе. Не вопросительно, как её спутник, а уничтожающе. Её холодные, стальные глаза скользили по мне с откровенной ненавистью, а губы кривились в ядовитой усмешке, полной презрения.

Высокомерно задрав голову, она ещё несколько секунд рассматривала меня в упор. В её глазах читалась не просто обида, а нечто большее — оскорблённая гордость, уязвлённое тщеславие и жгучая зависть, которая просто разъедала её изнутри.

Потом она резко, почти с яростью развернулась на каблуках, схватила оцепеневшего Соколова за руку выше локтя властным, цепким движением и потащила его за собой к выходу. Прочь от нас, прочь от праздника, на котором она собиралась блеснуть, но королевой вечера сегодня стала я, а не она.

Иван на мгновение задержался и несколько раз обернулся в нашу сторону, но, с силой увлекаемый разъярённой Юлией, быстро исчез в полумраке холла.

А в зале по-прежнему гремели аплодисменты и звучали поздравления, будто никто и не заметил этот демонстративный уход.

Глава 47

Ну, вот и всё!

Прощай, моя неразделённая любовь! Теперь уже точно. Навсегда. Безвозвратно и бесповоротно. Наконец-то, я чувствую, что в душе всё отболело, и даже рубцы от былых ран рассосались. Неотразимый Иван Соколов больше не тревожит моё воображение, и я счастлива уже только от того, что освободилась от многолетнего наваждения.

***

Но счастлива я была, конечно, не только потому, что наконец-то перестала бредить Иваном.

Рядом весь вечер