Тлеющий пепел - Джаггер Коул

Он откидывается на спинку стула, проводя пальцами по подбородку и доброжелательно улыбаясь мне. Но даже я не могу сказать, что это целенаправленная обезоруживающая деловая тактика. Я вижу, как в его глазах происходят расчеты.

— Ну, что я могу для тебя сделать, Элла?

Я сглатываю, доставая свой телефон. Открываю фотографию, на которой в рамке изображены Ноэль, Оливер, мой отец и другие молодые люди, и поворачиваю экран к нему, протягивая телефон.

— Кто эти люди?

Он нахмурился, потянувшись за ней. Но потом вдруг застывает, на его губах появляется небольшая улыбка.

— Где ты это нашла?

— Она висит в кабинете Ноэля.

— Хм..., — медленно кивает он, его глаза перемещаются по картине. — Интересно.

Он вздыхает, откидываясь в кресле.

— Я знаю, я упоминал, что мы с твоим отцом были друзьями. Ну, тогда мы все были друзьями. Мы все вместе учились в Лорд-колледже на бизнес-факультете.

Я нахмурилась.

— Это Брэддок МакКрид, не так ли?

Он улыбается.

— Наметанный глаз. Да, это он. И я, и твой отец, и Ноэль..., — он начинает показывать на другие лица. — И Ларс Ульстад, и тот опасный тип рядом с ним — Мэддокс Рук, и Адриан Кросс...

У меня отпадает челюсть.

— Босс мафии Адриан Кросс?

Оливер ухмыляется, бросая на меня лукавый взгляд.

— Да, но это ерунда. Вон тот, с татуировкой на руке, — Кристофф Зима. Он занимает второе место в семье Цаваковых — это русская Братва.

Я моргаю, пытаясь представить, как это мой отец оказался в одной комнате со всеми этими... интересными личностями. И не просто в одной комнате, а на одной фотографии. Улыбается, позирует с ними, как будто они все друзья.

— Мы с твоим отцом тогда водились с интересными друзьями, — тихо усмехается он.

— Это было подобием школьного клуба или что-то вроде того?

Он сжимает губы.

— Что-то вроде этого.

Оливер прочищает горло.

— Послушай, Элла..., — хмурится он, прежде чем посмотреть на меня. — Ты живешь с ним?

Я напрягаюсь, вспомнив о договоре о неразглашении. Я имею в виду, что даже мое присутствие в одном здании с человеком, с которым Ноэль готовится сразиться в зале заседаний, — это, наверное, грех. А встреча с ним наедине может привести к расплате.

Оливер пожимает плечами.

— Я время от времени общаюсь с Наоми Лоран. Она упомянула мне об этом на днях.

Он хмурит брови.

— Послушай, Элла, я буду откровенен. Я думаю, что это плохая идея для тебя — быть связанной с Ноэлем. Я уверен, что он надавал тебе кучу обещаний о том, что устроит твое будущее, устроит твою жизнь или что-то в этом роде. Но он — змея, промышляющая обманом и коррупцией. И я думаю, что ты имеешь право знать об этом, прежде чем вступать с ним в какие-либо отношения.

Слишком поздно.

Я сглотнула и перевела взгляд на телефон, лежащий передо мной на столе, на котором все еще была фотография группы мужчин.

— Вы двое тоже когда-то были друзьями?

Оливер нахмурился.

— В какой-то степени, может быть. Немного. Больше похожи на заклятых врагов, как любят говорить люди. Мы вращались в одном кругу друзей, но почему-то у нас обоих всегда были разногласия по любому поводу. Мы сражались из-за стольких вещей, и почему-то кажется, что у нас постоянная и нездоровая игра в то, чтобы постоянно отнимать что-то друг у друга.

— Например, Матильду Лоран.

Оливер напрягся. Я вздрогнула.

— Простите, я не должна была...

— Нет, все в порядке, — грустно улыбается Оливер. — Да, например, Матильду. — Он хмурится. — Ты знакома с ней?

Я качаю головой.

— Только с ее дочерьми.

Он уловил прохладу в моем тоне и, кажется, слегка улыбнулся.

— Кора и Наоми могут быть... вспыльчивыми, — усмехается он. — Но они хорошие девочки, судя по моему небольшому опыту жизни с ними.

— Неужели вы... — Я хмурюсь, отводя взгляд.

Оливер улыбается.

— Спрашивай, — пробормотал он.

Я краснею и опускаю взгляд на свои руки.

— Соблазнил ли я Матильду, чтобы отбить ее у Ноэля и уничтожить его?

Его губы кривятся.

— Это так? — шепчу я.

Оливер хмурит брови.

— Возможно, самую малость. Но только потому, что сначала он забрал ее у меня.

Он вздыхает.

— Послушай, Элла..., — хмурится он, наклоняясь к столу. — Я знаю, что он выставил меня злодеем для тебя. Говорил, чтобы ты держалась подальше, говорил, что я опасен и меня надо остерегаться.

Его лицо ожесточается.

— Это не так, ты знаешь. Это просто из-за этой... дерьмовой ситуации между нами. Эта необходимость брать и красть друг у друга. Потому что, в конце концов, Ноэль знает, что он взял больше всех.

Голос Оливера напряжен, когда он отводит взгляд.

— Он забрал у меня женщину, которую я любил.

Я хмурюсь.

— Да, но ты забрал ее...

— Не Матильду, — тихо говорит он. — Хотя я знаю, что мне придется ответить за это в этой или следующей жизни.

Он грустно улыбается, поворачиваясь ко мне.

— Нет, Элла, я имею в виду твою мать.

Я сглатываю, в комнате становится тихо.

— Прости, что?

Оливер стискивает зубы, его лицо становится жестким.

— Я был влюблен в нее, — глубоко вздыхает он. — Я не стесняюсь говорить об этом. Ты взрослый человек, ты в состоянии воспринимать такие вещи. Я старался избегать этого, ведь твой отец — мой лучший друг.

Я бледнею, и он видит, как беспокойство отражается на моем лице.

— Нет, ничего такого не было, — грустно улыбается он. — Твоя мать была по уши влюблена в Томаса, и... в общем... Но все время, пока она была с ним, я любил ее. Я любил ее, когда она его оплакивала.

Выражение его лица мрачнеет.

— А потом я любил ее, наблюдая, как Ноэль, мать его, Рэнсом забирает её, — шипит он.

Он пристально смотрит на меня.

— Что он тебе рассказал об этом?

— О чем, о попытке жениться на моей маме?

Он усмехается.

— Я уверен, он сказал, что он ее спасает? — шипит он. — Что он спасал ее от финансового краха? — холодно огрызается он. — Это было то, от чего он приехал ее спасать?

Я киваю. Оливер фыркает, шипит, когда встает и поворачивается. Он бросается к окну и прислоняется к нему.

— Вот сукин сын, — холодно шипит он.

Он поворачивается и впивается в меня взглядом.

— Кассандра училась в финансовой школе, — рычит он. — У нее была лицензия брокера, ради всего святого, Элла. Она вовсе не была потеряна в финансовом плане, просто это...

Он густо зарычал.

— Этот ублюдок увидел возможность, как всегда. В этом отношении он почти так же плох, как Мэддокс, — ворчит