Когда замуж, Инка? - Лиззи Дамилула Блэкберн

И тут у меня перехватывает дыхание. На этой фотографии есть Нана, и на этой, и на этой тоже… Уж не потому ли он ставил моим фотографиям лайки, что ему понравилась Нана? У меня уже дрожат пальцы. Я анализирую каждый знак – вернее, то, что раньше считала знаками.

Алексу нравится Нана? Моя Нана. Та, что не красится, вообще не прибегает к косметике, носит чудовищные, уродующие ее легинсы. Я бы еще поняла, если бы Алекс признался в симпатии к Ванессе: это еще как-то объяснимо. Еще один чернокожий мужчина польстился на светлокожую фигуристую особу, и никто не удивился бы. Это стало бы горькой пилюлей, но я уже прошла через такое, когда узнала о помолвке Феми и Латойи. Но Алексу приглянулась НАНА! Нана, моя сестра. У Наны такая же темная кожа, как у меня, и примерно такая же фигура. Вот что меня убивает! Что не так со мной? Почему я всегда недостаточно хороша?

От этой мысли я соскакиваю с кровати, подбегаю к стене и обрываю все свои бумажки с заданиями.

– Как я могла так сглупить?! – кричу я, глядя, как квадратики бумаги кислотных расцветок планируют на пол. – Дурацкий, дурацкий, дурацкий план! – Я хватаю одну бумажку и рву ее в мелкие клочки. – Я просто непривлекательна. Недостаточно хороша.

– Что ты творишь, Инка?

Я так распалилась, что не слышала хлопка входной двери и шагов Наны на лестнице.

– Я ему не нравлюсь, понятно? – Я срываю со стены еще одну бумажку. – Ему нравишься ты, Нана. Ты!

– Я? – вздрагивает Нана. – Кому, Алексу? Ты уверена, Инка?

– Уверена ли я? – Я рву бумажку в мелкие клочки. – Еще как уверена!

– Что? Как это? Мы никогда не общались.

– Он сам мне об этом сказал. – Меня трясет.

С лица Наны можно писать картину под названием «Шок».

– Так, Инка, успокойся. – Она кладет руку мне на плечо. – Давай сядем на кровать.

Мы шаркаем по моим бумажкам, они шуршат у нас под ногами, я часто и тяжело дышу.

– Отдышись, – говорит мне Нана, усадив меня на кровать. – Так, теперь объясни толком, что к чему.

Я сижу с опущенной головой, вперив взгляд в свои трясущиеся коленки.

– Не торопись, – говорит она.

Услышав от меня, что сказал о ней Алекс, Нана фыркает.

– Ты шутишь? Я провела на кухне не больше двух секунд.

– Ты умудрилась произвести на него впечатление всего за две секунды, – говорю я. – Он уже давно следит за тобой в Инстаграме. – Я объясняю про фотографии.

– О нет! – стонет она. – До чего мерзкое чувство!

– Ты не виновата. – Я вздыхаю. – Я ему с самого начала не нравилась, Ола была права. – Я ерошу себе волосы и со стоном вспоминаю, что завтра у нас встреча по поводу выбора свадебного платья Рейчел. Что я всем им скажу?

– В задницу Алекса, в задницу всех с их мыслями, – говорит Нана, крутя на пальцах дреды у себя на висках. – Знаешь что, Инка? Не так уж он хорош!

– Давай без самообмана, – говорю я со смехом. – Но я ценю твою поддержку.

– Я серьезно, он так себе. Ты гораздо лучше его: добрее, веселее, остроумнее. – От тепла ее ладони у меня на плече я понемногу успокаиваюсь, одновременно во мне растет чувство вины.

– Прости, что взяла без спроса твой комбинезон. Это никуда не годится. А еще меня занесло: я ляпнула в сердцах, что ты аромантичная.

Нана презрительно фыркает.

– Брось, милая, не нагнетай. Если хочешь знать, ты оказала мне услугу.

Я слабо улыбаюсь.

– Пока не забыла… – Я достаю из кармана визитную карточку Алекса. Нана мотает головой.

– Убери, не надо, Инка. Он причинил тебе боль.

Я насильно сую ей визитку.

– Не дури. Без веб-сайта у тебя не получится запустить бизнес.

– Я сама его сделаю в WordPress или еще как-нибудь.

Я кошусь на нее.

– Ты умеешь создавать одежду, но это не значит, что ты умеешь делать все на свете. Воспользуйся этим шансом, Нана. Возьми!

– Будет неудобно… – Она смотрит на визитку целых пять секунд.

– Тебе необходим веб-сайт, – убеждаю я ее.

– Ладно, возьму, только не надо все так драматизировать. Я не обещаю, что позвоню ему. – Она прячет визитку Алекса в карман. – Что мне сделать, чтобы привести тебя в чувство? – Нана гладит меня по спине, как маленькую капризную девочку.

– Помоги прибраться, – слабо бормочу я. Нана хмуро смотрит вместе со мной на замусоренный пол.

– Это можно. – Она встает и заставляет встать меня. Я осознаю, что у меня от расстройства подгибаются колени.

– И больше никаких безумных планов, – дразнит меня Нана, наклоняясь синхронно со мной.

– Обещаю, – угрюмо отвечаю я. – Теперь я сосредоточусь на самой себе и поплыву по течению… Черт, забыла! – Я хлопаю себя по лбу. – Завтра у меня собеседование.

– Ты подготовилась? – спрашивает Нана, сидя на корточках.

– Более-менее. – Я тянусь к мусорной корзине и подставляю ее Нане, чтобы она бросила туда рваную бумагу. – Но настроение неподходящее.

– С этим я тоже смогу помочь, – говорит она, сжимая мне колено. – Мы вместе отрепетируем некоторые практические вопросы. Работа у тебя в кармане!

Бросив бумажки в корзину, мы помогаем друг дружке встать. Нана обнимает меня – это именно то, что нужно после неудачного дня.

– Больше никогда не стану насильно себя менять, – шепчу я ей в плечо.

– Правильно, – шепчет она в ответ. – Правильно!

Я нечаянно

Понедельник

Нана:

Привет

Как собеседование?

Я уже написала Рейч, что буду занята сегодня вечером.

Несколько человек заболели. Надо их прикрыть.

Увидимся дома.

– Поезд дальше не идет. Просьба освободить вагоны.

Мы доехали до станции «Стрэтфорд», но я не могу шелохнуться. Я окаменела. Мозг функционирует в режиме повтора.

Не слишком ли вспотела у меня ладошка? Не нужно ли было привести больше примеров на тему организации рабочего времени? Не напрасно ли я сказала, что главный мой недостаток – перфекционизм? Уж очень шаблонно.

Один интервьюер (Тиффани) был доброжелателен и раскован, другой (Кевин) тверд как камень. Он все время смотрел на меня так, словно я несу чушь, словно я – муха, которую он намерен раздавить. А мое заикание! С каких пор у меня трудности с произнесением слова «стратегический»?

Я задираю подбородок.

Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы я получила эту работу!