У любви в плену - Джилл Шелвис

Ладно, три взрослые женщины могут сами позаботиться о себе. Главная работа — Тодд. Но почему-то он вспоминал айфон на заднем сиденье.

Проклятие.

А вот и знак Службы охраны лесов.

Тихо ругаясь, Сойер направился по тропе. Развилок было несколько, и он методически проверял каждую, пока через двадцать пять минут не вышел на открытый участок.

Боже. Под лунным светом в грязевом источнике плавали три головы без тел.

— Эй, — сказал он, — если не ошибаюсь, это Керли, Ларри и Мо.

Три головы улыбнулись. Сойер давно приучил себя не выказывать никаких эмоций. Бесстрастное лицо позволяло ему каждый раз обыгрывать в покер Джекса и Форда. Но трудно остаться бесстрастным, когда над тобой полная луна, вокруг совершенно уединенная дикая местность, и тебя не оставляет странное ощущение, что это могут быть древние индейские женщины в боевой раскраске.

Самая высокая нахмурилась и сказала с южным акцентом:

— Мы думаем, нам больше подходит «Секс в большом городе», чем «Три бездельника».

Другая взвизгнула от восторга.

— О! Я хочу быть Кэрри! Я всегда хотела быть Кэрри!

Маленькая просто изучала Сойера.

— Я думаю, мы должны заставить его присоединиться к нам, — сказала она. Выражение ангельское, голос дьявольский. — Знаете, он не всегда носит нижнее белье.

Три пары глаз уставились на его промежность.

Сойер чуть не прикрылся руками.

— Иди к нам, шериф, — позвала дерзкая девчонка. — Мы не кусаемся.

— Вы пьяны.

Он должен был арестовать их за публичное опьянение и публичную наготу, не говоря уже о том, что они нарушили запрет. Где Люсиль, когда Фейсбук так нуждается в ней? Он достал свой мобильник.

Тара насторожилась.

— Что ты делаешь?

— Фото для Люсиль. Вы станете даже более популярными, чем неуловимый Симпатяга.

Тара и Мэдди взвизгнули, моментально повернувшись спиной.

Хлоя смотрела на него.

— Ты этого не сделаешь.

— Я должен.

— Лучше иди сюда.

— Ни в коем случае. — Будь Хлоя одна, возможно, он бы не устоял. Сойер нажал кнопку, чтобы проверить сообщение от агента Морриса, потом вспомнил, что здесь нет связи. — О’кей, всем выйти.

Он протянул руку Мэдди, которая раскрашивала пальцем лицо Хлои и выглядела самой нетрезвой. Она игнорировала его. Тара собирала волосы на затылке. В лунном свете она выглядела как греческая богиня. Мэдди закончила раскраску Хлои, затем, тихо напевая, попыталась танцевать. Но Хвоя схватила ее прежде, чем она утанцевала в тень.

— Хлоя…

Она послала Сойеру улыбку, вытащила сестер из грязи, дала каждой полотенце, затем взяла свое.

Повернувшись к ним спиной, он смотрел на звезды, но представлял себе трех прекрасных, покрытых грязью женщин, которые: обливали друг друга чистой водой. К тому времени, когда Хлоя встала рядом с ним, он уже взмок.

— Теперь можешь смотреть.

Все одеты, слава Богу. Если он смог наконец выбросить из головы образы женщин Форда и Джекса, это не относилось к Хлое.

Они вместе спустились по тропе и минут через двадцать подошли к машине Мэдди. Сойер проводил их в своем грузовике до шоссе и, когда Хлоя остановилась у обочины, направился к ней.

— Я хотела поблагодарить тебя за внимание к нам, — сказала она.

Тут запикал его служебный телефон, напоминая, что поступили сообщения. В то же время его вызывали по рации. Выслушав первое сообщение, он похолодел.

— Сойер? — Улыбка Хлои исчезла. — Ты в порядке?

Он поднял руку, слушая. Диспетчер пытался до него дозвониться. Агент Моррис пытался до него дозвониться. Еще кто-то пытался дозвониться. Поступила информация от ДЕА. По утверждению какого-то бродяги, он видел парней, торговавших наркотой. Пока агенты прибыли на место, их и след простыл.

Это было в пяти милях отсюда.

Поездка к Тодду оказалась лишь потерей времени. Он внезапно скрылся и теперь, наверное, где-нибудь отсиживается, дожидаясь, пока уляжется пыль. Сойер знал, что это его вина. Вместо признания Тодд, прикрыв свое дело, исчез.

— Сойер?

— Я должен ехать.

Он быстро направился к грузовику, дрожа от ярости. Бросил телефон на сиденье и выехал на шоссе. Он злился на себя. Это была его обязанность, поскольку он находился ближе всех к месту событий, но, как всегда, присутствие Хлои лишило его разума.

Это не ее вина. Он по собственному желанию пренебрег работой, которая прежде была для него всем.