У любви в плену - Джилл Шелвис

Вернувшись в палату, Сойер увидел, что оба еще прижимают к уху трубку.

— Сейчас тебе уже есть что сказать?

— Да. — Нолан опустил руку. Он выглядел смущенным, но все же продолжил: — Я видел твою фотографию в газете. Ты схватил того парня, который пытался ранить красивую официантку в ресторане.

— Эми. Она в порядке.

— Я знаю. Благодаря тебе.

Сойер ждал и, когда молчание затянулось, спросил:

— И ты думаешь…

— Что ты не совсем конченый человек.

— Приму к сведению, отец.

— Смотри мне. А то я еще могу наорать на тебя, — с чуть заметной улыбкой сказал Нолан. — Теперь уходи, чтоб я немного поспал. — Глаза у него уже закрылись.

Сойер знал, что все в порядке. Может, успех пока не большой, но по крайней мере они добились мирного сосуществования.

— Ты выглядишь необычно, Хло.

Хлоя посмотрела на Ланса и быстро отвела взгляд, боясь, что он увидит ее страдание. Ей нужно поспать, а главное — обдумать случившееся прошлой ночью.

А может, лучше вообще не думать об этом.

Ланс простудился и несколько дней провел в больнице. Врачи хотели оставить его, но два часа назад он попросил Хлою приехать за ним.

Она привезла его к себе, потому что Такер до пятницы работал за городом, а Рене еще не закончила дежурство. Уложив Ланса на свою постель, она делала ему массаж.

— Если Рене опять задержится, на ночь ты останешься со мной, — сказала Хлоя, втирая особую масляную смесь в его плечи и спину. — Ты совсем окаменевший. Дыши глубоко, насколько можешь. Представь, что твои легкие чисты на сто процентов. Щенки и радуга.

Ланс засмеялся и повернул голову.

— Щенки и радуга? Что с тобой происходит? Ты сама не своя. Ох! — простонал он, когда Хлоя задела больное место.

— Ты не сконцентрирован на представлении хорошего здоровья.

Ланс опустил голову и пятнадцать секунд был послушным.

— Это Сойер, да? Что случилось? Тайное стало явным, и он тебя арестовал?

— Эй, я ничего такого не делала.

Хотя Ланс не изменил положение, она знала, что он поднял брови, и вздохнула.

— Черт побери, болезнь превратила тебя в эксперта по отношениям.

Ланс фыркнул.

— Да, я стал хорошим психотерапевтом. Я говорю всем: плюньте на установленные правила и просто живите. — Он помолчал. — Кстати, это больше, чем болезнь. Мы так и делаем, Рене и я.

Хлоя смотрела на его худое бледное тело. Она могла сосчитать все ребра. В груди Ланса хрипело и клокотало при каждом вдохе.

— Она понимает… я имею в виду, она…

— Согласна, что я умираю? Нет, но она любит меня. — Ланс удивленно покачал головой. — А если она может любить это тело и человека в нем, значит, и ты можешь найти того, кто полюбит твой жалкий… но красивый… зад.

Что касается Сойера, любовь не входила в ее планы. Безумный секс — да. Любовь — нет. И конечно, это случилось. Дура, дура, дура. Но что сделано, то сделано, и она не смогла разлюбить. Пыталась. Не вышло. Только сильнее влюбилась и даже надеялась на взаимность.

Хлоя была в замешательстве. Одна минута надежды, и все рухнуло.

Ланс приподнялся и с нежностью посмотрел на нее.

— Я видел взгляд Сойера. Ты ему нравишься, Хлоя.

Да. Но мог ли он любить ее?

— Обещай мне, что не будешь терять время на сомнения или второстепенные догадки. Они того не стоят. Просто иди к этому, — сказал Ланс. — Послушай, мы оба знаем, что я не психолог, но я знаю, о чем говорю. И я хочу знать, что у тебя все хорошо, прежде чем…

Прежде чем он умрет.

Он не сказал это вслух, да и зачем.

— Сейчас не о том разговор, — ответила Хлоя, чувствуя растущую в груди тяжесть. — Люди с фиброзно-кистозной дегенерацией живут до тридцати семи лет. У тебя впереди целое десятилетие, прежде чем я подумаю, вести ли с тобой эту беседу.

— Хлоя, это средний возраст. Люди умирают и в два года, и в десять или в двадцать семь лет. — Ланс пожал худыми плечами. — Несчастный случай.

— Да, я могу попасть под автобус. Или шлепнуть тебя по затылку, чтоб ты не был таким занудливым.

— Проклятие, я должен знать, что у тебя кто-то есть.

У нее вдруг перехватило дыхание. Хлоя попыталась сделать вдох, не смогла, отступила назад, споткнулась и села на пол.

— Черт. — Спрыгнув с кровати, Ланс выхватил у нее сумку. — Ингалятор здесь?

Хлоя кивнула, и Ланс открыл ее с таким видом, словно там лежала тикающая бомба.

— Карман, — прохрипела Хлоя. — Внутренний карман.

Он брезгливо откинул блеск для губ, пачку противозачаточных таблеток, последний номер «Космо», добираясь до кармана.

— Черт возьми, — бормотал Ланс, — если найду здесь тампон, я за себя не ручаюсь.

Наконец он сунул руку в карман… и с проклятием швырнул тампон как гранату в другой угол. Хлоя смеялась и хрипела, когда он протянул ей ингалятор.

Она сделала впрыск. Потом еще. Это подействовало не так быстро, и она почувствовала знакомую панику. Ланс стоял рядом.

— Вдох и выдох, малышка, вот и все, Что тебе надо сделать. Вдохни, потом выдохни.

Несколько минут спустя она обрела кое-какое дыхание и посмотрела на Ланса.

— Никогда больше не говори мне «до свидания». У тебя это звучит как «прощай». Боже. — Она почувствовала, что сейчас заплачет. — Проклятие.

Ланс сел на корточки.

— Хлоя, ты знаешь, что это приближается.

— Нет, я не знаю! И ты не можешь так думать!

— Я должен так думать. А ты нет. У тебя вся жизнь впереди.

Тут завибрировал ее телефон. Ланс а трудом встал и подал ей руку. Хлоя проглотила рыдание и, проигнорировав его руку, поднялась сама. Она прочла сообщение Тары, которой требовалась помощь.

— Я должна идти. Рене скоро будет здесь. Позвони, если тебе что-нибудь понадобится.

Хлоя больше не смотрела на него, когда сунула ингалятор в карман и выбежала за дверь. Там она вытерла слезы, чтобы не упасть с лестницы, а потом заплакала как ребенок. Наверное, это потому, что она почти не спала. Ночью они с Сойером не могли оторваться друг от друга… словно это было в последний раз.

Хлоя уже подходила к гостинице, когда ее внимание привлекло облачко пыли на опушке леса. Странно, дороги там нет, только старая пешеходная тропа.

Быстро изменив направление, Хлоя последовала за пылью и увидела следы шин. Возможно, грузовик. Она слышала, как работает двигатель. Остановившись на опушке леса, она снова прислушалась. Не один грузовик.