Где сокрыта библиотека - Изабель Ибаньез

— Только не стреляй, — сказала я, едва шевеля губами.

— Мне это не нравится, — сказала Айседора, слегка наклоняясь вперед. Хотя ее жакет прикрывал пистолет, который она подобрала внизу, я замечала его каждый раз, когда она шевелилась.

Мне было не по себе от того, что несколько гостей повернулись на своих местах, чтобы понаблюдать за происходящим с откровенным любопытством.

Мужчина подошел к нам. Я едва могла дышать. Неужели он собирался вывести нас из зала? Застрелить нас? Разлучить для допроса?

— Наш основатель обратил внимание, что вы без табличек, — произнес он, потянувшись во внутренний карман своего пальто. Он протянул нам тонкие доски толщиной не больше крекера. Затем он поискал в карманах и протянул нам две черные маски. — Мы также требуем, чтобы все гости надевали это.

Айседора взяла у него предметы и молча протянула один комплект мне.

— Gracias, — сказала я. — В смысле, спасибо.

— Да, благодарю, — добавила моя сестра.

Он кивнул, переводя светлые глаза от меня к Айседоре.

— Мы, должно быть, не заметили вас, когда открылись врата.

— Наверное, так и есть, — сказала я.

— Все должны пройти регистрацию, прежде чем войти.

— Прошу прощения. Мы торопились занять места, — быстро ответила я.

Он опустил подбородок.

— Этого больше не повторится, дамы, если вы снова захотите посетить мероприятие.

Затем он тихо удалился. Я посмотрела на первый ряд, но основатель уже не смотрел на нас и снова сидел на своем месте, лицом к сцене.

Филлип прочистил горло.

— Теперь, когда все устроились поудобнее, пришло время обсудить детали. Как всегда, правила: во-первых, вы никогда не должны раскрывать местонахождение врат, через которые прошли. Во-вторых, оплата должна быть произведена в течение двадцати четырех часов. Исключений нет. Если вы этого не делаете, товар переходит к тому, кто предложил за него вторую по величине цену. Мы, конечно же, сообщим реквизиты, по которым вы сможете произвести оплату. В-третьих, любой, кто будет уличен в раскрытии личности любого участника аукциона, будет жестоко наказан. — Филлип растянул тонкие губы в улыбке. — Вас предупредили.

Я вздрогнула, надевая маску, а затем помогла надеть ее сестре.

— Давайте начнем аукцион, — продолжил Филлип. — Я представлю нашу постоянную коллекцию артефактов, найденных в Египте. Но сначала я хочу показать два уникальных предмета, которые были обнаружены совсем недавно. — Он положил амулет обратно на стойку. — Первый лот — необычный сердечный скарабей; его размер — чуть больше пяти сантиметров в длину, — сказал он. — Как я уже показывал, с обратной стороны есть ряд иероглифов, и наши эксперты считают, что это защитное заклинание для недавно усопших. Начальная цена — тысяча фунтов.

В эту же секунду в воздух взметнулось несколько табличек.

— Я не узнаю это, а ты? — прошептала Айседора.

Я покачала головой.

— Нет. Не думаю, что это принадлежало Клеопатре, — прошептала я в ответ, пока аукционист принимал ставки, и число их становилось все выше и выше. — Жаль, что я не догадалась попросить Фариду сфотографировать помещение и всех, кто в ней находится.

Она толкнула меня в бок, а затем кивнула подбородком нам за спины. Я вытянула шею и увидела, что Фарида тихонько фотографирует из коридора. Она встретилась со мной взглядом и мрачно улыбнулась, прежде чем снова исчезнуть.

— Продано! — провозгласил аукционист. — За шестнадцать тысяч фунтов даме под номером сорок три.

— Что, если мама решила не выставлять находки на аукционе? — спросила Айседора. — Что, если она решила, что это слишком рискованно?

Я задумалась над ее вопросом. Мама стала мошенницей, предав людей, на которых работала, но ей все равно нужно было изменить местонахождение артефактов. Я не знала, какие причины заставили ее поступить так, как она поступила, но будь я на ее месте, то посчитала бы более рискованным хранить разыскиваемые департаментом древностей артефакты при себе, чем пытаться продать их на знаменитом рынке.

— Она будет здесь.

Голубые глаза Айседоры изучали присутствующих.

— Ты видела кого-нибудь, кто мог бы оказаться ею?

Я тоже медленно осмотрела зал и с замиранием сердца обнаружила, что отличить одну даму от другой было крайне сложно. Были одна или две, у которых был такой же цвет волос, такая же стройная фигура, но я не могла утверждать с уверенностью. Ее могло и не быть здесь. Было бы глупо и безрассудно появляться в одном пространстве с человеком, которого ты предала.

Но если ее здесь нет, как она собиралась продать украденное?

Мне пришло в голову, что она могла прислать эмиссара26. Это звучало реалистично, и я наклонилась поближе, чтобы поделиться этой мыслью с Айседорой, но в этот момент на сцену вышел человек, держащий в руках что-то голубое. Форма показалась мне знакомой, отчего дыхание перехватило. Я лишь мельком взглянула на реликвию, но этого оказалось достаточно, чтобы кровь забурлила у меня в жилах. Я не обращала внимание на мужчину, который держал бесценный артефакт; меня волновал только сам предмет. Мужчина поставил его на подставку и покинул сцену, а я вздохнула с облегчением: наконец-то я смогу рассмотреть его получше.

Мгновение спустя я уже не могла дышать.

Это была статуэтка аспида, изготовленная из египетского фаянса. Мое сердце бешено застучало о ребра, и на меня нахлынуло острое, болезненное воспоминание. Забытая гробница под храмом. Остров Филе, со всех сторон окруженный скалистыми утесами; река Нил, несущаяся мимо размытым сине-зеленым пятном. Горячий песок, жар которого я ощущала даже сквозь ботинки, и мои пальцы, перепачканные углем. Уит находился неподалеку и составлял каталог артефактов, и было слышно, как Абдулла и Рикардо о чем-то спорят.

— Айседора, — прошептала я. — Это из гробницы Клеопатры.

Она нахмурилась.

— Ты уверена? Я не узнаю его.

— Уверена, — я сжала табличку в руке. — Потому что я его рисовала.

Она откинулась на спинку стула, в кои-то веки почти ссутулившись.

— Если мамы здесь нет, то какой от этого толк?

Я лихорадочно соображала, и ответ не заставил себя долго ждать. К тому времени, как аукционист дал комментарии, описав объект и назвав стартовую цену, я уже точно знала, что делать.

— Торги начинаются с двух тысяч фунтов, — сказал он.

Я подняла табличку.

— Пять тысяч фунтов.

Айседора громко закашлялась, ее нежное личико покраснело. Свободной рукой я хлопнула ее по спине.

— С ней все в порядке, хотя здесь ужасно пыльно.

Основатель повернулся на месте и посмотрел на меня. Я могла бы поклясться, что увидела улыбку на его лице, прежде чем он снова отвернулся и сел ровно. Через мгновение он встал и