Когда небо обращается в пепел - Нин Горман

– Мы с ним даже ничего не обсуждали, и тут он вдруг объявляет, что отправляется в Йель.

– А ты почему с ним не едешь? У тебя отличные оценки, и время для подачи заявки вроде еще есть.

– Потому что он меня об этом не просил. И даже если у меня отличный аттестат, Йель никогда не примет кандидата, который подал документы в последнюю минуту. Знаешь, мне кажется, Зак молчал и ничего не говорил, чтобы не оставить мне ни единого шанса поехать с ним.

Я снова прокручиваю в голове наш разговор с Заком на заброшенных рельсах. Когда он сообщил мне, что его берут в Йель, то сразу предложил ехать с ним на Восточное побережье… Так почему он не предложил Сибилл?

Остаток пути до дома Харрингтонов мы молчим. Родители Зака уснули на диване перед телевизором за просмотром какого-то дурацкого шоу, и мы тихо поднимаемся на второй этаж.

Я вытягиваюсь на своей кровати, а Сибилл падает на кровать Зака и зарывается носом в подушку, чтобы вдохнуть его запах. В комнате повисает тишина, которую вскоре нарушают всхлипы Сибилл.

– Сиб…

Я пересаживаюсь на кровать Зака. Она поднимается и отпускает подушку, чтобы прижаться ко мне. Утыкается носом в плечо и плачет. Я глажу Сибилл по спине, понимая, как сильно ей нужно, чтобы сейчас ее кто-нибудь утешил.

– Эш, мне кажется, он меня больше не любит.

– Глупости, мы же говорим о Заке. Конечно, он тебя любит.

«В любом случае я не знаю, сможем ли мы сохранить отношения на расстоянии. Я вообще не знаю, что может сохраниться на расстоянии».

Что на него нашло? Он из кожи вон лез, чтобы начать с ней встречаться, но теперь мне кажется, что отношения с Сибилл уже не так важны для Зака.

– Есть разница между тем, что мы говорим, и тем, что чувствуем в глубине души, – фыркает Сибилл. – Я думаю… Эш, я думаю, у него есть другая.

Она так боится потерять Зака, что ей в голову лезет всякая ерунда. Я подцепляю пальцем ее подбородок и вытираю слезы на щеках.

– Не говори глупостей, никого у него нет.

– Мне бы твою уверенность.

– Сиб, он все мне рассказывает, так что я тебе клянусь: у него есть только ты, поняла?

– Эш, у каждого есть секреты.

Ее сомнения просачиваются сквозь кожу мне прямо в кровь и придавливают меня к земле. Сибилл продолжает делиться своими страхами, и они только усиливают мои. Алкоголь ни капли не помог, мне кажется, что я тону. Я эгоистично мечтаю о том, чтобы Сибилл замолчала.

Да, в последнее время Зак действительно вел себя странно. Он проводил за компьютером больше времени, чем обычно, а когда я спрашивал, чем он занят, уходил от ответа. Я старался не беспокоиться, но тревоги, от которых я отмахивался, только и ждали момента, чтобы наброситься на меня с новыми силами. Неужели Зак что-то от меня скрывает? Неужели он уже строит планы на жизнь, в которой нет места для меня? Неужели он предложил мне ехать с ним только для того, чтобы очистить совесть?

Твою ж мать.

Бабушка во всем себе отказывала, чтобы скопить денег мне на колледж. Заку было об этом прекрасно известно. Как и о том, что я не мог просто так отмахнуться от предложения Блумингтона – не мог нарушить слово, данное бабушке.

– Зак всегда был самым умным из нас троих. И у многих отношения заканчиваются с поступлением в колледж, – продолжает нагнетать Сибилл.

А я больше не могу это слушать, просто не могу… Она собирается еще что-то сказать, и я чувствую, что для меня это может стать последней каплей. Ни о чем не думая, я целую Сибилл. Я жду, что она оттолкнет меня, но она этого не делает. Напротив, она отвечает на поцелуй – сначала несмело, а потом все более яростно. У ее поцелуя вкус яда, он отравляет меня, медленно сжигая изнутри.

Какая разница, ведь Зак больше ее не любит, он уедет, он бросит нас.

И раз наша с Заком дружба обречена, зачем беречь все остальное? Пусть в этом богом забытом городе не останется ничего, что могло бы его удержать, – ни ничтожества, которое он называет своим другом, ни ничтожества, которое он называет своей девушкой. Мы уничтожим все, чтобы Заку не о чем было жалеть.

Если на долю секунды меня и одолевают сомнения, руки Сибилл тут же напоминают мне, что она здесь, а Зака здесь нет. Есть только мы двое. Мы одиноки, но есть друг у друга. Ее поцелуи становятся все более настойчивыми. Она стягивает с меня футболку и устраивается на мне.

Мои ладони опускаются на ее мягкие бедра, а Сибилл уже снимает платье, открывая моим глазам свою грудь – обнаженную, совершенную. Ее тело… Сколько я мечтал о нем в прошлом, даже когда не должен был. У меня ушло немало времени на то, чтобы задавить в себе фантазии о Сибилл. Но сегодня вечером я понимаю, что они никуда не делись – просто ждали своего часа в потаенном уголке моего сознания.

И все равно я чувствую себя странно. Происходящее причиняет мне столько же боли, сколько и наслаждения.

Мы целуемся, наши движения поспешны, небрежны – как у двух растерянных пьяных подростков, которые ищут утешения там, где его уже нет.

И когда я кончаю в Сибилл, в мое сердце будто вонзается нож. Возбуждение, страсть – все испаряется в мгновение ока, оставляя только горький вкус предательства. И я отключаюсь.

* * *

Звонок телефона заставляет меня очнуться. Стоит мне пошевелиться, как накатывает жуткое похмелье. Я вслепую шарю рукой, пытаясь вырубить невыносимо громкий звук, но натыкаюсь на стену. Непорядок. Я выпрямляюсь и открываю глаза. Кажется, что свет из окна сейчас выжжет мне сетчатку, но перед тем, как зажмуриться, я успеваю сообразить, что сижу на кровати Зака, а не на своей.

Черт, я так распереживался из-за его отъезда, что заснул в его постели, как какой-то несчастный тоскующий влюбленный.

Мозг до сих пор окутан парами алкоголя. Я кое-как вылезаю из кровати, и телефон снова звонит. Натянув трусы, я хватаю мобильный.

Пять пропущенных от Зака. Я уже собираюсь прослушать оставленное голосовое, когда в комнату входит Сибилл – волосы мокрые после душа. Против обыкновения, она не улыбается мне, только опускает голову, пряча глаза. Я разом вспоминаю все, что случилось накануне, а из динамика