Пятая зона пульса - Юля Артеева

— Ничего, — выдаю, с трудом разлепив губы. — Ждет, что ты перезвонишь. Там… тебе пришло сообщение, я его посмотрела. Извини.

В глазах Погодина мелькает какая-то догадка и одновременно с ней испуг. Я все еще держу его телефон, а он все еще держит моего брата.

— Какое?

— На, — сделав очередное усилие над собой, я протягиваю ему смартфон. — При ребенке не открывай.

Поднеся экран к глазам поближе, Леша одной рукой тапает по нему, второй — прижимает к себе лицо Никитоса, который в этот момент обвивает его ноги, как обезьянка.

Смотрю за тем, как расширяются его глаза, а по губам читаю сразу несколько матов. Первое слово — будто бы литературное, два остальных — точно нет.

— Никит, — произносит он хрипло, все еще глядя на меня. Ему приходится откашляться, чтобы повторить более внятно: — Никит, давай-ка последний прыжок, и пойдем переодеваться.

— Уже?! — восклицает Ник разочарованно.

Погодин улыбается, треплет моего брата волосам, отвечает:

— Уже. Но мы еще вернемся. Давай.

Мелкий наконец слезает со своего тренера и с воплями несется к бассейну с поролоном. Погодин же делает несколько шагов, чтобы оказаться вплотную ко мне, и кладет руку на талию. Я непроизвольно дергаюсь.

Проговаривает твердо:

— Встретимся в холле. Потом отвезем Никиту домой и поговорим. Сможешь не надумать лишнего и не сбежать? Учти, у меня в заложниках твой брат.

Последнее, наверное, должно меня рассмешить, но я уточняю бесцветно:

— В заложниках?

— Да. Встречаемся в холле, — повторяет еще раз и идет вылавливать моего брата из сухого бассейна, чтобы следом направиться в сторону раздевалок.

Глава 39

В машине я молчу, как будто онемела, но ситуацию, как всегда, спасает Никитос. Болтает без умолку о сегодняшнем дне и своих впечатлениях. У меня выходит выключить собственные мысли, полностью сконцентрировавшись на том, что говорит брат. Ему понравилось, а это самое главное. Должно быть самым главным. Мне не нравится, что я стала об этом забывать.

Остановившись около подъезда, Леша не ограничивается обычным рукопожатием в салоне, а выходит из машины. Через стекло наблюдаю, как присаживается перед Никитой, то ли специально, то ли интуитивно стремясь оказаться с ним на одном уровне. Говорит о чем-то недолго, а мой брат сосредоточенно кивает.

У меня в горле образуется ком, который не дает сглотнуть, а глаза стремительно наполняются слезами. Мне приходится отвернуться и проморгаться, чтобы не расплакаться.

Правда в том, что я ужасно устала. Молчать о том, что мама не в себе, заботиться о брате, бесконечно переставлять машину, продавать папины вещи, тревожиться обо всем в целом и о деньгах в частности.

В этот момент особенно сильно хочу человека рядом, который… ну пусть не полностью забрал бы мою ответственность, это глупо… но хотя бы смог подхватить в сложные моменты. Но это плохая база для отношений.

Погодин садится обратно и говорит:

— Ник обещал дома сразу сесть за уроки.

— Хорошо.

— Здесь негде встать, немного покрутимся, ладно?

— Ладно, — соглашаюсь едва слышно.

Почему-то знаю, где найдется свободное место: рядом с нашим старым жигулем. Он пока стоит там, где я его оставила в прошлый раз и как будто нарочно раз за разом приманивает к себе Лешину ауди.

Так и случается.

Пока я гипнотизирую взглядом папину тачку, Погодин касается моей руки, и я понимаю, что мертвой хваткой вцепилась в ремень безопасности. Разжав пальцы, смотрю на красные полосы на ладони.

— Это сообщение от Яны, — произносит Леша тихо. — Фотография старая, я о ней даже не знал. Мы действительно не виделись два года.

— Почему она тебе пишет?

— Манипулирует, хочет вернуть контроль. Думаю, большинство из этого она присылает в моменты, когда… не трезва.

— Не похоже на обычное сообщение бывшему, — хмыкаю и направляю на него болезненный взгляд.

— Она много писала, когда я вернулся из Питера. Потом появлялась пару раз эпизодически. Я каждый раз блокирую номер, но она, видимо, покупает новые симки. Темча говорит, что это преследование, а я… наверное, недооценил масштаб сумасшествия.

Молчу, пытливо изучая Лешино лицо. Он обкусывает нижнюю губу с внутренней стороны: наверное, нервничает.

Потом говорит:

— Смотри.

Протягивает мне руку и показывает татуировку рядом с большим пальцем, на которой одной тонкой линией изображена небольшая птица с расправленными крыльями.

Потом открывает злосчастное фото и приближает свою кисть так, чтобы не показать чужие женские ноги и трусы.

Говорит:

— Я ее сделал, когда вернулся домой и первый раз пошел к психиатру. Тут птицы нет, видишь?

Киваю:

— Вижу. Леш, я… не просила доказательств.

— Но я рад, что мы оба точно знаем: фото старое.

— Мне все равно неприятно, — произношу честно.

— Понимаю. — Он тяжело вздыхает и растирает ладонями лицо, потом в сердцах бьет ими по рулю. — Черт, я бы сдох от ревности, если бы увидел подобное у тебя в телефоне.

— Разве ты стал бы открывать мои сообщения? — интересуюсь с кривой усмешкой.

Молчу о том, что это мне в себе тоже не понравилось. Не думала, что когда-то стану читать чужие переписки.

— Ника, перестань. В этой ситуации я продолбался, а не ты. Когда рассказывал про свое прошлое, мне стоило упомянуть, что оно иногда о себе напоминает.

— И что ты собираешься с этим делать? — спрашиваю и тут же сбиваюсь. — То есть… ты собираешься с этим что-то делать? Я не уверена, что могу спокойно реагировать на подобное.

— Конечно. Я не должен был вообще этого допускать. Мне нужно привыкнуть к тому, что я теперь не один.

— Ты не обязан заботиться о моих чувствах, — произношу, безразлично пожимая плечами.

Фраза звучит так фальшиво, что я тут же жалею о том, что вообще ее произнесла. Я так не считаю.

И, усмехнувшись, Погодин качает головой.

Говорит убежденно:

— Нет, Ника, я обязан заботиться о твоих чувствах. Более того: я очень этого хочу. Обещаю тебе, что решу этот вопрос.

Он поднимает руку и касается моей щеки, нежно ведет по ней большим пальцем.

Спрашивает:

— Ты мне веришь?

Тяжело сглотнув, я киваю. И, помедлив, решаюсь уточнить:

— Ты уверен, что тебе сейчас нужны отношения? Я не хочу быть кем-то, кто просто помогает тебе забыть бывшую девушку. Я уже влюбилась, Леш, но лучше мне знать об этом сейчас, потому что потом будет гораздо больнее.

— Господи, — он убирает ладонь от моего лица и откидывается на спинку сиденья. — Это не бывшая девушка, это просто ночной кошмар. Мне не нужно помогать ее забыть, этого человека давно нет ни