Рискни ради любви - Кара Эллиот

Меллон недоуменно заморгал:

— М-м… ну-у… в таком случае, мисс…

— Иза, — заговорила Алессандра, — пожалуйста, вспомни, что я тебе говорила перед отъездом. Ты не должна никому мешать и не должна проказничать.

Девочка виновато посмотрела на нее. — Но я же вежливо попросила, мама, — сказала она. — Не понимаю, почему я не могу попробовать чего-то нового только из-за того, что я девочка.

Вспомнив те бесконечные случаи, когда ему не удавалось принять участие в каких-либо увлекательных приключениях только из-за того, что он пятый сын, Джек почувствовал, как у него что-то шевельнулось в груди. И этот тоскующий взгляд Изабеллы был ему знаком.

— А что скажешь о боцманском стуле? — спросил он.

Все головы повернулись в его сторону.

— Это полотняное сиденье, — объяснил Джек Алессандре, — которое используют при ремонте снастей. Его прикрепляют к блоку и талям, чтобы можно было поднять матроса наверх. — Он посмотрел на Меллона: — Может, кто-нибудь из ваших людей смог бы подняться с девочкой? Это даст ей возможность осмотреть все сверху, и она будет в полной безопасности.

— Да, — кивнул капитан. — Хорошая идея.

Джек снова посмотрел на Алессандру:

— Изабелле ничего не грозит.

Маркиза замялась:

— Мне бы не хотелось беспокоить капитана.

— Ерунда, это займет всего несколько минут.

Меллон уже отдавал приказы:

— Уильяме, следи за марселем! Макартур, принеси ремни безопасности! — Полотно затрещало, и тяжелая пеньковая веревка кольцами упала на палубу. — Джентльмены, — обратился капитан к остальным путешественникам, — наш стюард подает на передней палубе ромовый пунш. Могу я попросить вас перейти туда, чтобы освободить место вокруг главной мачты?

Все направились к передней палубе, а Джек вновь повернулся к поручням, намереваясь внимательно изучить береговую линию. Спустя мгновение он почувствовал, что кто-то тянет его за рукав.

— Большое спасибо. — Улыбка Изабеллы была яркой, как солнечные лучи, пляшущие на лазурных волнах. — Вы… Вы такой же хороший, как лорд Хэдли.

Джек вдруг осознал, что до нелепости доволен собой. Подумать только, как странно, что от комплимента, сделанного ему восьмилетней девочкой, у него внутри словно что-то перевернулось.

Без сомнения, это морская болезнь.

Строго взглянув на нее, Джек произнес:

— Надеюсь, вы не заставите меня пожалеть об этом, мисс Изабелла. Вы должны во всем слушаться мистера Макартура, не ерзать, не махать руками. — Он понизил голос. — И уж конечно, не ругаться.

Изабелла серьезно кивнула.

— Есть, сэр, — ответила она.

Тем временем подготовившегося члена команды уже пристегнули к боцманскому стулу. Он протянул к девочке руки:

— Идите ко мне, мисси. Дома у меня двое малышей, так что я сумею не выпустить вас из рук.

Изабелла с восторженным воплем уселась ему на колени, но тут же затихла и с видом скромницы расправила юбки. Джек едва сдержал смех.

— Готовы?

По команде капитана девочку и ее сопровождающего стали поднимать в воздух. Они были все выше и выше, боцманский стул слегка покачивался на фоне белоснежных парусов.

— Ох! — испуганно вскричала Алессандра, когда яхту слегка качнуло от порыва ветра.

— Нет причины беспокоиться, — сказал Джек, беря ее за руку. — Суда всегда покачиваются на волнах, это нормально.

Алессандра высвободила руку.

— Спасибо, мне об этом известно, — проговорила она. — Я жила на озере.

Джек изучал свет и тени от солнечных лучей, освещавших ее профиль. Он нарочно затянул паузу.

— Вы чем-то раздражены, леди Джаматти? — наконец спросил он.

Губы Алессандры несколько мгновений подрагивали, прежде чем сложиться в узкую линию, придавшую ее лицу мрачное выражение. Но вместо того чтобы ответить ему, она подняла глаза наверх, где высились мачты и трепетали на ветру паруса.

— Прошу тебя, осторожнее, Иза! — крикнула она. — Сиди как можно спокойнее.

— Да, мама! — Детский крик слетел сверху в сопровождении веселого смеха. — Отсюда кажется, что морю и небу нет конца! — Забыв о предупреждении матери, девочка широко развела руки в стороны. — Мне хотелось бы полетать над морем, как летают чайки. Как вы думаете, мистер. Макартур, они могут долететь до Италии?

Матрос усмехнулся.

— Да, мисси, — ответил он. — Конечно, могут. Только это будет долгое-долгое путешествие при страшном порывистом ветре над бушующими морями. А сейчас нам нельзя уплывать далеко от английских берегов.

— Очень хорошо. — Изабелла заметила руины древнего замка. — Думаю, я нарисую эти утесы и развалины для моего друга Перри.

Макартур крикнул одному из матросов, чтобы тот опускал полотняный стул.

— Хотите сходить в галерею выпить чашечку горячего шоколада, прежде чем возьметесь за рисование? — спросил он.

Изабелла бросила умоляющий взор на мать, которая едва заметно кивнула ей в ответ.

— Не забывай, что ты должна слушаться мистера Макартура! — крикнула она вслед девочке, которая помчалась догонять матроса.

— Она в хороших руках, — тихо проговорил Джек. — Ты можешь расслабиться.

Всплеском холодных соленых брызг нельзя было объяснить неожиданно вспыхнувший на ее лице румянец.

— Понятия не имею, почему ты решил, что я раздражена, — проговорила Алессандра.

— Скажу для начала, что если ты сожмешь поручни еще крепче, древесина попросту рассыплется, — заметил Джек.

Алессандра опустила глаза на свои руки, вцепившиеся в полированное дерево.

— Я не очень уверенно держусь на ногах, — сказала она. — И не хотела бы упасть лицом вниз.

«И я тоже», — подумал Джек. Поэтому он решил быть очень осторожным.

— В самом деле, для человека неподготовленного очень трудно удержаться на ногах на палубе, ведь яхту может неожиданно качнуть, — промолвил он.

Ее взгляд неожиданно стал безучастным. Словно тень упала ей на глаза. Как будто Алессандра ускользнула в темный уголок своей души.

На мгновение Джеку захотелось нырнуть туда же и вытащить ее обратно на поверхность. Это прекрасное лицо, как на полотнах Боттичелли, должно купаться только в золотом солнечном свете.

— Если вы позволите, сэр, я, пожалуй, присоединюсь к остальным, — сказала Алессандра.

— Одну секунду. — Джек сделал едва заметный шаг в сторону, которого оказалось достаточно для того, чтобы загородить ей дорогу. — Мне очень хочется узнать, что Дуайт Дэвис и Хейверстик думают о той бронзовой вещице, которую я раскопал.