Рискни ради любви - Кара Эллиот

Джек усмехнулся, отчего черты его лица смягчились.

— Судя по семейной легенде, у меня в жилах течет кровь испанских моряков, — сказал он.

— Правда? — выдохнула Изабелла.

Слова Джека явно произвели на нее большое впечатление.

— Да, легенда гласит, что один из моих предков был адмиралом в Испанской армаде. Когда его корабль затонул во время битвы с флотом королевы Елизаветы, он сумел выплыть на берег недалеко от Корнуолла, где его и выходила дочь местного вельможи. Они полюбили друг друга и поженились. — Джек отбросил со лба черную как вороново крыло прядь. — С тех пор в семействе белокурых потомков норманнских воинов периодически рождается черная овечка, которая носит фамилию Пирсон.

— Восхитительно! — воскликнул Дуайт Дэвис. — Господи, вы же живой представитель английской истории, лорд Джеймс!

— Боже, как романтично! — пропел Фредерико.

— Да, именно так, — вмешалась в разговор Алессандра, не оставшаяся безучастной к сарказму итальянца.

— Ну и ну, вижу, ваша история вызвала восхищение присутствующих дам, лорд Джеймс, — проговорил Фредерико, бросив перед этим на Алессандру злобный взгляд. — Впрочем, в этом нет ничего удивительного: женщины обожают всяческие истории о любви, о том, как кто-то ее добивается… такое впечатление, что каждая из них всю жизнь ищет героя, с которым она могла бы быть счастливой до конца своих дней.

— Должно быть, у вас больше опыта общения с женщинами, поэтому вы так хорошо понимаете, что у них на уме, — пожав плечами, заметил Джек. — Я бы на вашем месте не стал этого делать, ведь можно ошибиться.

Остальные мужчины рассмеялись.

— Мудрая философия, сэр, — сказал Орричетти. — Беллазони, возможно, вам не следовало бы распускать язык.

— Возможно, — кивнул Фредерико со своей льстивой улыбочкой. — Но опыт подсказывает мне, что я редко ошибаюсь в таких вещах. — И, убрав со лба волосы, он позвал Риффини, эксперта по древним каменным работам, прогуляться с ним по палубе и попытаться определить, что за руины виднеются на берегу.

— Вы должны простить моего коллегу, — извинился Орричетти, как только двое отошли в сторону. — Как и многие итальянцы, у синьора Беллазони весьма горячая натура и он частенько говорит не подумав. Надеюсь, вы на него не в обиде.

— Поступки говорят красноречивее слов. Пока синьор Беллазони будет добросовестно выполнять свои непосредственные обязанности на раскопках, я не собираюсь с ним ссориться. — Джек сложил перочинный ножик. — Надеюсь, вы удовлетворены его работой, леди Джаматти?

— Да, — ответила Алессандра.

— Нуда, нуда, — заговорил Дуайт Дэвис. — Так приятно наблюдать, как люди сплачиваются ради того, чтобы достичь какой-то общей цели. Unus pro omnibus, omnes pro uno — один за всех, все за одного! — Он поднял бокал, чтобы произнести тост: — Нет большего сокровища, чем знания!

— Кстати, о знаниях, — промолвил Юстас. — У меня технический вопрос, касающийся лебедки, которую мы установили у грота.

Все ученые столпились у поручней, чтобы обсудить вопрос Юстаса, одна Алессандра осталась на месте, предпочитая побыть наедине со своими мыслями.

Однако спустя несколько минут Орричетти, оставив коллег, подошел к ней и присел рядом. Подняв воротник, он еще некоторое время возился с шелковым шарфом, обматывая его вокруг шеи, а затем спросил:

— Могу я принести тебе одеяло, дорогая? Ты, должно быть, замерзла.

Алессандра печально улыбнулась.

— Ни к чему кутать меня в ватные одеяла, Пьетро, — сказала она. — Я вовсе не слабая и хрупкая женщина, как думают многие.

— Я этого вовсе не имел в виду. — Орричетти откашлялся. — Более того, сейчас я вижу в тебе силу, какой не видел, когда ты еще жила в Италии.

— Это понятно: из дочери своего отца я сразу стала женой Стефано, — сказала она. — Ни от дочери, ни от жены не требовалось большой ответственности. Но как только я осталась одна, мне понадобилось сделать выбор. — Алессандра посмотрела на море: золотистые лучи солнца играли на его поверхности. — Утонуть или плыть, — договорила она.

Взяв ее за руку, Орричетти сплел свои пальцы с пальцами маркизы. Шелковистая мягкая кожа его перчаток — именно такие перчатки всегда носил ее муж — вызвала у Алессандры множество воспоминаний.

— А я тебя огорчаю, дорогая? — спросил граф.

Маркиза покачала головой.

— Нет, я как раз думала о Комо, о том, как дымок от сигар Стефано выплывал из окон террасы, выходящих на озеро, — проговорила она со вздохом. — Знаешь, это успокаивало меня. Я часто засиживалась там допоздна и наблюдала за тем, как солнце садится за горами, а розовые и золотистые тона постепенно темнеют, превращаясь в дымчато-серый цвет сумерек.

Ветер переменился, и капитан отдал приказ поменять направление. Большой парус с громовым треском переложили на другой борт яхты.

— Странно, — продолжала Алессандра, — но мне уже трудно представить наше палаццо. — С паруса на палубу слетело облако брызг. — Возможно, это из-за того, что я сама изменилась до неузнаваемости.

— Нет-нет, дорогая! Я вижу перед собой ту же самую милую девочку. — Он улыбнулся. — Но в тебе появилась некоторая жесткость.

— Господи, ты говоришь так, что можно подумать, будто я зачерствела, как засохшая горбушка хлеба, — пробормотала она.

Орричетти усмехнулся:

— Ты не нуждаешься в том, чтобы старик вроде меня говорил тебе, что твоя красота становится с каждым годом все более совершенной. — Тень печали пробежала в его нежных серых глазах. — Стефано очень гордился бы тобой.

Алессандра вздохнула:

— Спасибо тебе, Пьетро, за добрые слова!

Прядь волос упала ей на лицо, и она убрала ее, задумчиво намотав черный локон на палец. Однако, испугавшись, что все эти воспоминания заставят ее расчувствоваться до слез, Алессандра поспешила переменить тему разговора:

— А Фредерико знает, что у него есть соперник в ораторском искусстве?

Как она и надеялась, Орричетти снова усмехнулся, правда, его улыбка быстро сменилась серьезным выражением.

— Фредерико… — повторил он. — Мне казалось, что ты не будешь возражать против компании старинного друга. Однако все чаще думаю, что ошибался.

Алессандра отвела глаза.

— Мы расстались с ним не при лучших обстоятельствах, но, прошу тебя, не кори себя за свое решение. Не о чем беспокоиться. Мы сошлись на том, что ничто не может помешать сердечным рабочим отношениям.

Граф чуть наклонился к ней.

— Все это имеет какое-то отношение к политической активности Фредерико в Милане? — спросил он.

Алессандра уже решила, что чем меньше известно ее старому другу, тем лучше. Поэтому сказала:

— Пьетро, мне бы не хотелось ворошить прошлое.