Рискни ради любви - Кара Эллиот

Алессандра взяла кружку с теплым вином, надеясь, что оно поможет ей прийти в себя.

Окружающие, без сомнения, получали удовольствие от тех угощений, которые для них приготовил экипаж яхты. Орричетти, Ди Риффини и Фредерико стояли у поручней, попивая ромовый пунш, и спорили о достоинствах любовных сонетов Микеланджело. Дуайт Дэвис и Юстас наклонились над тарелкой со свежевыловленными устрицами, а капитан объяснял, как надо работать с секстантом.

Только Мариэлло не получал удовольствия от морской прогулки. Извинившись, он спустился вниз, чтобы прилечь.

Алессандра вздохнула, глядя на то, как он пробирается к главному люку. Как было бы чудесно, если бы и она могла свернуться калачиком под корабельным одеялом! Или спрятаться в глубокой норе. Предпочтительно в такой, которая уходила бы в землю до самого Китая.

Возможно, она смогла бы стать экспертом по керамике или резным нефритовым изделиям времен династии Мин. Римская империя начинала действовать ей на нервы.

— Можно мне еще одно пирожное, мама?

— Хорошо, но это последнее, — ответила Алессандра, вымученно улыбаясь. — Не хочу, чтобы тебя стошнило.

— Перри тошнило даже во время прогулки в весельной лодке по Темзе, — заявила Изабелла. — Его рва…

— Следи за своей речью, Иза, — напомнила ей мать.

Изабелла нахмурилась:

— Хочешь сказать, что «рвало» — плохое слово? Перри то и дело его повторяет.

— Это не то чтобы плохое слово, но считается… — Джек наклонился к ней и договорил совсем тихо: — что леди таких слов не произносят.

Изабелла скривила губы.

— Нет ничего хорошего в том, чтобы быть леди! — прохныкала она.

— А вот рисовать здорово, не так ли? — спросил Джек. — И писать красками. Именно эти занятия считаются подобающими для леди.

— Да-а!

В мгновение ока личико девочки засияло от удовольствия.

Джек вынул из складок сюртука маленький альбом и карандаш.

— Хочешь, будем по очереди рисовать то, что увидим на берегу? — предложил он. И, указав Алессандре на два тиковых стула, стоявших возле поручней, Джек добавил: — Я прослежу за тем, чтобы она не соскочила со стула.

— О да, пожалуйста! — Изабелла вытерла липкие ручки о юбки. — А можно я сначала нарисую человека, чтобы Перри увидел, каких я достигла успехов?

— Отличная мысль!

С длинными, спутанными ветром волосами, ниспадавшими ему на воротник и на пестрый шарф, повязанный на шею, Джек немного походил на пирата из книжки.

Темноволосый и опасный. В отличие от того человека, который только что так спокойно говорил с Изабеллой о необходимости соблюдать правила. В нем так много противоречий. Жесткий и мягкий. Солдат и ученый. Аристократ и художник. Несмотря на все это, создается впечатление, что он чувствует себя удивительно комфортно в собственной шкуре.

Любовники…

Алессандра судорожно сглотнула, когда увидела, как доверчиво Изабелла вкладывает свою ручку в его ладонь, как они вместе идут к стульям. Его длинные тонкие пальцы казались такими сильными и умелыми… Господи, уж она-то теперь хорошо знает, как прикосновения этих пальцев могут довести до экстаза.

«Не думай о его аристократических руках! Не думай о его геройской улыбке!»

Тем временем Фредерико с видом слегка утомленного человека оставил графа и направился к Джеку с Изабеллой.

— А скажите мне, лорд Джеймс, по какой такой причине ваши английские друзья именуют вас Черным Джеком? — спросил он.

Джек продолжал оттачивать карандаш перочинным ножичком.

— Мне кажется, это очевидно, синьор Беллазони, — промолвил он.

— А я-то подумал, что вы, возможно, были… как это сказать… ну-у… в общем, человеком, склонным находиться в плохом настроении. Человеком, которого остальные боятся разгневать.

Джек наконец поднял голову.

— Вы сделали что-то плохое? — спросил он.

Улыбка Фредерико на мгновение погасла, но потом он рассмеялся:

— Святой Господь, выходит, у меня почти не было шансов совершить в Британии что-то нехорошее, да?

— В таком случае вам нечего меня бояться. Фредерико первым отвел глаза.

— А вы очень похожи на карибского пирата, — с детской непосредственностью заметила Изабелла. — Во всяком случае, именно так пиратов описывают в книжках, которые мне давал Перри: очень темноволосые и очень опасные.