Десять писем - Лия Аструм

– Что-то случилось? – спросила я, заглядывая ему за спину, будто ожидала увидеть кого-то ещё.

«Вивиан, ты сегодня своим тупым поведением бьёшь все рекорды!».

Он ничего не ответил и, шагнув ко мне в комнату, захлопнул дверь.

В приглушенном свете ночника его глаза сверкали, как два самых ярких сапфира, внутри которых сворачивалось нечто тёмное, первобытное, отсвечивающее лихорадочным блеском и стягивающее мою кожу болезненным ожиданием.

Он сделал шаг ко мне. А я от него.

– В чём дело, Алекс? –  Я нервно теребила края полотенца.

Он ухмыльнулся как-то совсем не по-доброму и, убрав руки за спину, хрипло сказал:

– Твоё выступление было впечатляющим.

Точно. Я совсем забыла про ожидающую меня расправу за столь неподобающее поведение члена «королевской» семьи с высокими манерами и кристальной репутацией. Ну, давай, начинай.

– Ммм… спасибо. Ты пришёл ко мне в три часа ночи, чтобы это сказать?

Он слегка склонил голову вбок и всё с тем же нездоровым блеском в глазах изучал моё лицо. Ниже его взгляд не опускался.

– Думаю, впечатлённым остался не только я, – медленно растягивая слова, проговорил он. В голосе появились металлические вибрации, заставившие меня позорно поёжиться и сильнее сжать в кулак край полотенца.

Он вёл себя до жути странно. Неужели всё дело в алкоголе? Усердно напрягая память, я не могла вспомнить, видела ли я его хоть раз в подобном состоянии. Мне хотелось сказать, что если кто-то и был впечатлён, то я этого не заметила, так как смотрела только на него. Но я просто промолчала, посчитав это лишним.

– Что у тебя с Эваном? – Последовал охренеть какой неожиданный вопрос.

Я несколько секунд глупо хлопала ресницами, прежде чем ответить:

– Мы просто друзья. А что?

Брат слегка кивнул, показывая, что верит мне, при этом опять не ответив на мой вопрос. Это начало слегка раздражать.

– Если это всё, то я хотела бы лечь спать.

– Знаешь. – Он расцепил руки и, отойдя немного в сторону, опять повернулся ко мне лицом. – Очень тяжело каждый день бороться с собой.

Я тяжело сглотнула. О чём он? Обо мне? Или о чём-то другом? Я его совсем не понимала.

– О чём ты?

– Тебе было очень тяжело там? – участливо поинтересовался он.

Первый шаг ко мне.

Последовательность мыслей определённо отсутствовала, что очень настораживало и нервировало. В голове надрывно верещал звонок срочной эвакуации.

– Где – там?

– В клинике.

Причём здесь клиника?!

– Не очень.

– Лгунья, – тихо сказал он, и вымученная улыбка тронула его губы. – Тебе было тяжело. – Второй шаг ко мне. – Я знаю, –  вкрадчивый голос, проникающий в самый центр ожесточённой схватки моих мыслей.

– Откуда? – Я начала пятиться назад, пока не почувствовала спиной прохладную поверхность стены. Я запоздало поняла, что мои игры с ним сравнимы с неопытным сапёром, пытающимся обезвредить бомбу с помощью молотка.

Сейчас он буквально был похож на хищника, которого осознанно дразнить было очень неразумно с моей стороны. Это оказалось чистейшей глупостью, а не смелостью. Он подкрадывался медленно, и в этих глазах, которые ничто не могло смягчить, затаилось нечто пугающее, отчего мои ладошки вспотели, а соски предательски встали.

– Я получал ежедневный отчёт о твоём состоянии. – Третий шаг ко мне.

Что???

– Что?! – На моём лице отразился шок.

Он встал вплотную ко мне, положив правую руку возле моей головы.

– Ты же не думала, – прошептал он, склоняясь ближе к моему лицу, – что я оставлю без присмотра свою маленькую сестрёнку.

«Сестрёнка» дико резануло слух, и я, уже намучившись от собственных метаний, вывалила на него то, что несколько последних месяцев не давало мне спокойно жить.

– Ты мне не брат!

Не знаю, чего я ожидала, но произошло ровным счётом ничего. Планеты не сошли с орбит. Земля не разверзлась. Солнце не погасло. Просто НИ-ЧЕ-ГО.

В глазах напротив вспыхнул дьявольский огонёк, прежде чем его хрипловатый смех обжёг кожу моих губ, а затем, еле слышно, с обволакивающими, чарующими нотами:

– И я этому очень рад.

Лёгкое касание будто на пробу. От охватившего меня потрясения я закрыла глаза и, кажется, даже перестала дышать, чувствуя лишь нежное прикосновение его мягких губ. Свободной рукой он невесомо коснулся моей открытой ключицы, рассыпая колючие искры возбуждения по изнывающему телу. Они жалили мою разгорячённую кожу и, оставляя обжигающие дорожки, собирались в тугой узел внизу живота. Почувствовав влажное тягучее скольжение его языка, я резко распахнула веки встречаясь с его бездонными, напоминающими бескрайний космос глазами. Они засасывали словно воронки, и в моей голове не осталось ни единой мысли, когда его язык грубо ворвался внутрь.

Жадно. Мокро. Развязно.

Его вкус пробился сквозь обонятельные рецепторы и осел во рту хмельным безумием. Мне будто по венам пустили сильнодействующий наркотик, который затуманил сознание, наполнил разум лёгкостью и чистым кайфом, и я с головой утопилась в собственном вожделении, с жаром отвечая ему и не пытаясь перехватить инициативу. Алекс так сильно вжал меня в стену, что между нашими телами не осталось даже воздуха. Больно впиваясь пальцами в мою талию, он не давал мне сдвинуться ни на миллиметр, безостановочно терзая мои губы с оттенком горького виски. Он будто хотел меня сожрать, и от осознания этого между ног стало невыносимо мокро и жарко. А собственное сердце словно отказывалось верить в происходящее и сходило с ума, терзая изнутри мою грудную клетку.

Запустив руку в его мягкие волосы, я притянула его ещё ближе, пытаясь усилить трение изнывающих сосков о махровую ткань. Мне хотелось слиться с ним… раствориться в нём. Хотелось видеть и чувствовать, как в эпицентре этого бескрайнего космоса тлела откровенная похоть, не сдерживаемая больше никакими цепями.

Резкая боль от укуса вспыхнула в нижней губе, и на языке с привкусом крови погас мой собственный, оглушающий в такой тишине стон. Я балансировала на грани этой боли, тонко переплетённой с удовольствием, и неистовое желание скинуть к чертям это полотенце и почувствовать его в себе замигало красной надписью в поплывшем сознании.

Я уже хотела потянуться к узлу, как вдруг он неожиданно резко отстранился от меня и, отойдя на пару шагов назад, подозрительно быстро принял свой привычный образ ледяного принца. Благодаря этому молниеносному перевоплощению, я могла лишь неподвижно стоять и недоуменно хлопать глазами. Я просто не могла поверить, что он так легко прекратил то, что, по моему мнению, было уже невозможно остановить. Моё тяжёлое дыхание столкнулось с бесстрастным взглядом жестоких глаз и, быстро просканировав моё до трясучки возбуждённое тело, он хладнокровно сказал:

– Больше никаких выступлений. – И быстрым шагом вышел из