Сердце зимы - Хелена Хейл

– Привет! Виталь, а ты уже был здесь?

– На твоем районе то есть? Однажды бывал, по делу. А так нет. А что? – он обернулся в поисках ответа на моем лице.

– Да просто, уточнила. Как командировка?

Последовала долгая история, полная незнакомых терминов и понятий, шуток, смысл которых, вероятно, предназначен военным. Но я старалась поддерживать разговор, а временами даже искренне смеяться. Потом Виталя мельком пробежался по ужасам, которые застал в командировке. Видимо, боялся травмировать мою психику. Сам Виталя выглядел непривычно уставшим, осунувшимся. Круги залегли под глазами темными пятнами, как от пролитого кофе.

– А у тебя как дела? Уже получила повышение в кондитерке своей? – усмехнулся Виталя.

– Я вообще-то уволилась. Даня предложил съехаться, помог найти работу у себя на районе. Вот как раз приезжала вещи собирать, нужно перевезти…

Мы чуть не въехали в машину, я вскрикнула, зажмурилась и схватилась за поручень.

– Ты чего?!

– Я… прости, отвлекся, – еле слышно отозвался Виталя. Лицо его позеленело. Наверное, и сам перепугался, а я давай наезжать.

Внезапно он резко развернулся на перекрестке, шины засвистели.

– А куда мы едем? Ты так и не сказал.

– В парк, неподалеку от моего дома. Погуляем.

– Хорошо, только мне к семи нужно уже вернуться. Ладно?

– Конечно. К семи вернешься, – Виталя улыбнулся одними губами. Что-то в его взгляде заставило меня вздрогнуть.

Виталик притих, и всю оставшуюся дорогу мы слушали громкую музыку. До парка добрались за полчаса.

– Выходи! – резко сказал он, как только заглушил машину. – Пожалуйста.

– Ты сегодня странный какой-то, Виталь. Что случилось? В командировке что-то, да? – спросила я уже на улице.

– Типа того, – он зубами вытащил сигарету из пачки и прикурил. – Пойдем. Хочется пройтись.

Я нагнала его размашистый шаг.

– Если я могу чем-то помочь, скажи, а то ведь ты ничем не делишься.

Виталя горько и громко хохотнул, отмахнувшись.

– Помочь ты можешь, Агата, можешь. Попозже тебе скажу чем. Значит, ты решила переехать к этому… Дане? Ты вроде говорила, что хочешь жить самостоятельно здесь, в Москве.

Укол совести воткнулся куда-то под ребра.

– Да, но… – Я кусала губы, подбирая слова. – Просто мы почти не видимся из-за его работы и учебы. А из его района до центра ехать намного ближе. Ну, ты ведь видел, где я живу.

– Видел. – Он громко затянулся и выпустил дым наверх, задрав подбородок.

Парк оказался не самым привлекательным, напоминал деревенскую лесополосу. Еще голые деревья вырисовывали унылую картину, дополненную набежавшими серыми облаками. Ноги застревали в грязи, стоило наступить мимо единственной расчищенной тропы. Стаи галок гаркали и обвивали острые ветви, кружили над парком. Насколько я поняла, парк граничил с железной дорогой, по которой следовали электрички – периодически до нас доносился гул поезда. В будний день здесь было пусто, мы встретили лишь пару собачников да бабулю на скамье у входа.

– Так чем я могу помочь тебе? – напомнила я.

– Быть моей. Ты можешь быть моей, Агата.

Виталя остановился меж деревьев и посмотрел на меня. Явно не шутил.

– Виталь, но я же…

– Нет, замолчи, – огрызнулся он и вцепился в мои локти. – Почему он, мать твою?! Всю свою жизнь, всю жизнь я посвятил тебе! Я был рядом! Не он! Мы ведь были вместе, все было хорошо!

– Ты делаешь мне больно, – хрипло произнесла я, борясь со страхом. – Виталик, что с тобой такое? Да, мы были вместе, но разошлись. Так случается, когда люди не подходят друг другу или когда лучше просто сохранять дружеские отношения, – как можно спокойнее объяснила я.

– Ты мне подходишь, Агата! Только ты, черт возьми! – он снова уцепился мертвой хваткой.

Теперь паника охватила меня целиком. Я начала озираться в поисках людей, но, как назло, ни души вокруг.

– Что мне сделать, чтобы ты выбрала меня? Что он предложил тебе такого, на что не способен я?!

– Виталь, пожалуйста, остынь и убери руки. Ты меня пугаешь.

В ужасе я заметила слезы, бегущие по его узкому лицу. И сердце мое готово было ему посочувствовать, но инстинкт самосохранения пока одерживал верх. Я осторожно вырвала руку и вытерла его слезы. Пальцы тряслись, но я постаралась улыбнуться, утешить его.

– Если бы я могла выбирать, Виталь.

– Ты можешь! МОЖЕШЬ! Но ты решила уничтожить меня, унизить! – выплюнул он громко, так, что сорвался на хрип.

Я отдернула руку.

– Господи, да никогда я подобного не делала! Я тоже всегда рядом с тобой, Виталя, но в качестве друга! И раз уж на то пошло, нет, я не могла выбирать! Разве можно приказать сердцу любить другого?!

– Значит, все мои подозрения оказались правдивы! Ты лгала мне! Ложилась со мной, а сама любила его все это время?! – его голос срывался, Виталик размахивал руками перед моим лицом.

– Я не…

И почему слышать это так больно? Почему потекли слезы?

– Это не так. Я всегда уважала тебя.

Глаза Витали сделались стеклянными. Он приоткрыл рот, словно задержав дыхание, а потом схватился за голову, истерически смеясь.

– Уважала? – хихикал он, а я в свою очередь пятилась назад. – Вот спасибо, крошка, это именно то, что мне было нужно. Что, боишься? Иди сюда, девочка моя, не уходи.

– Я не хочу продолжать этот разговор, – ответила я, отдаляясь. Я повернулась к выходу и торопливо зашагала вперед, хотя колени уже дрожали от страха.

– Но ты его продолжишь, – зловеще приказал он, догнав меня и развернув к себе. – Выбор у тебя невелик. Я не могу жить без тебя. Я не отдам тебя ему. Не могу.

– И что? Убьешь меня или его? – усмехнулась я, но, когда губы Витали не дрогнули, когда до меня дошло, что он действительно что-то задумал, я сделала шаг назад, споткнулась о корень дерева и рухнула вниз. – Ты болен, Виталь.

– Болен тобой, Агата, с самого детства. Ты всегда была рядом. Крошка с длинными белыми волосами, огромными глазами цвета озерного льда. Помнишь, когда нам было по пять лет, ты заставляла нас играть в «свадьбу»? А Бозину и Диму делала свидетелями. Бабки-соседки пророчили нам брак. А как ты боялась страшилок о привидениях и грома! К кому ты бежала, чтобы укрыться? Ты всегда говорила, что со мной тебе не так страшно!

– Нет, не приплетай меня! – Я ползла на локтях и пыталась подняться, Виталя же медленно шел следом, жутко, надменно глядя на меня. – Я не виновата в твоей одержимости и никак не способствовала ее развитию. Ты всерьез вспоминаешь события пятнадцатилетней давности? Да я еще умножать не умела, когда играла в эти игры!

– Не ты ли трахалась со мной несколько ночей кряду?