Развод со зверем. Он не отпустит - Анна Григорьевна Владимирова

— Доброго всем утра, — поприветствовал он нас и обвел взглядом.

Свят присоединился к нам, усевшись в соседнее кресло, и мы выжидательно замерли.

— Север, как жена? — первое, что спросил Давид, сложив руки в замок поверх стола.

— Идет на поправку, — коротко ответил я. — Спасибо.

— До меня дошли слухи, что вы ждете пополнения в семье, — улыбнулся он, и взгляд его потеплел.

— Да, — настороженно кивнул я.

— Поздравляю.

— Спасибо.

— И тебя, Серафим, — обратился он к Рафу.

Тот сдержано поблагодарил.

— Начинаю чувствовать себя ущербным, — усмехнулся Свят.

— На твоем месте я бы чувствовал себя ущербным по другому поводу, — бросил на него серьёзный взгляд отец и устало откинулся в кресле. — Но, между нами, мне всегда было проще быть на месте нарушающего правила. Потому что тут никаких вопросов к себе быть не может. И я прекрасно понимаю, что оставшееся Алёне время шло на минуты, и другого варианта ни у кого из вас не было.

Давид задумчиво помолчал и перевел взгляд в окно.

— А вот на моем месте быть не очень приятно, — потер он подбородок. — Но я нашел выход. — И он посмотрел на Святослава. — Так как у Князева были веские причины, Стерегов здесь вообще просто за компанию, чтобы не нарушать традиционный фен-шуй, а ты, Святослав — вообще мой преемник.… то отдуваться за всё придётся тебе.

Свят усмехнулся, но промолчал.

— Как-то не очень звучит, — вырвалось у меня.

— Такое себе, — поддержал Раф.

— Нормально всё, — вступился Святослав. — Ожидаемо.

— И что же? — поинтересовался я.

— Я его увольняю, — спокойно заявил Давид.

Я хотел было возмутиться, но тут Раф положил мне руку на плечо, кивая на Святослава. Тот усмехался, глядя на отца исподлобья. Да и у Горького-старшего я не обнаружил на лице каких-то тяжелых эмоций. Они какое-то время смотрели друг на друга, потом Святослав кивнул и опустил взгляд. Оставалось надеяться, что он объяснит позже. Но было очевидно, что все произошедшее здесь не так очевидно для понимания, как могло показаться.

— Север, у меня для тебя тоже есть новости, — обратился ко мне Давид. — Тут такое дело.… Министра здравоохранения Знакова неожиданно убрали с поста.…

Наши взгляды встретились. Я смотрел на него непонимающе, но Горький продолжил также ровно:

— А сегодня мне неожиданно сообщили, что дело против тебя закрыто за отсутствием состава преступления. Все подробности получит твой адвокат. Поздравляю, Север. Все обвинения сняты.

Воцарилась тишина. Я не знал, что сказать. Было понятно, что это все — дело рук Давида, но.… что с этим делать мне?

— Спасибо, но почему вы решили вмешаться?

— Я? Нет, — усмехнулся он, — я тут не при чем. Всё, что я знаю — это что Знаков прищемил слишком много хвостов, пока ворочал своими делами, а это же всегда может плохо кончиться….

Ну, да, конечно.…

— Спасибо, Давид, — растерянно улыбнулся я и кивнул ему.

Горький не стал ни в чём признаваться, чтобы не обременять меня долгом. Ну, что ж.… Наверное, я смогу оценить этот подарок, но гораздо позже. Пока что для меня это все уже не имело прежнего значения.

За последний месяц я вырвался из больницы впервые, и уже изнемогал от того, как хотелось броситься обратно. Алёне было гораздо лучше, и я был рядом каждую минуту. Я знал, в какой момент она вздохнула глубже и когда уменьшилось количество обезболивающих препаратов, и я не собирался пропускать ни дня. Когда палата ей не понадобится, я увезу ее домой, и было сложно дождаться этого дня.

— И ещё одна новость у нас есть, но тут Святослав лучше владеет ситуацией.

Давид кивнул сыну, и тот сообщил:

— Ингвар Евстигнеев приговорен к смертной казни по факту убийства своей бывшей жены. А его дядя Вильгельм — осужден пожизненно за покушение на жизнь Алёны.

Вот и всё.

То, что когда-то было так важно — справедливость, возмездие, свобода — все случилось в один момент. Только потеряло всякую ценность теперь. Хотя, думаю, Алёну это обрадует.

— Спасибо, — улыбнулся я Святославу вымучено.

— На этом все свободны, — довольно заключил глава Инквизиции и кивнул нам на двери. Святослав на удивление не остался, взявшись провожать нас из здания.

— Что это за история с увольнением? — возмущенно потребовал у него Раф, когда мы вышли на улицу.

— Да всё просто на самом деле, — пожал тот плечами. — Я — вечная тень отца.…

— Тебя не устраивает?

— С одной стороны, мы доверяем друг другу. Ему было легко на меня полагаться, а мне было несложно стоять за его спиной. Но, с другой, он, наверное, всегда думал, что идти его следами я буду не всегда. Ну и вот.

И он растерянно обернулся на здание.

— То есть, вы об этом не говорили, — обескураженно заключил Раф.

— Нет.

— А с третьей стороны, никто уже всё равно не забудет, что ты — сын Инквизитора, — покачал головой Раф. — Вас, Горьких, не понять.

— Должна же быть какая-то польза от семейных уз, — пожал плечами Свят.

— Сева, — повернулся ко мне Раф, — мы можем проведать Алёну?

— Она будет рада, — улыбнулся я и хлопнул его по плечу.

— Я бы тоже хотел, — бросил Свят, когда я уже сделал от них шаг в сторону машины.

— Отлично, — обернулся я на ходу. — Тогда жду обоих.

Встреча вышла оглушающей и совсем не такой, как я ожидал.

— Привет! — прошептала Алёна в трубке, когда я набрал ее номер. — Как прошло?

— Всё хорошо, — поспешил успокоить её я.

— Точно? — недоверчиво переспросила она.

Да, у неё были все основания не верить, но мне пришлось пообещать ей, что я не буду больше ничего от нее скрывать. Это было основное её условие возвращения в статус моей жены.

— Абсолютно, — улыбнулся я.

— Ну расскажи….

— Может, я доеду?

— Нет! Ну, Север! Я с ума тут схожу!

— Переставай, пожалуйста, — покачал я головой. — Если коротко, то Министр