Сталь и шелк. Акт второй - Алиса Рудницкая

Вот так живешь-живешь с человеком в одном доме, считаешь его глупеньким ребенком, а тут бах – и этот ребенок оказывается сильнее тебя в магии. Мда.

– Текка, ты уж не подведи, – напутствовала ей Ивона, разодетая в синее летящее платье. – Делай все, как на репетиции.

В “закулисье” творилась суета и царила легкая нервозность. Впрочем, какие там кулисы – показательный тур соревнований решили провести на свежем воздухе возле врат в академию. Там же, где Рада Тарвиус когда-то произносила вступительную речь в честь принятия нас в ряды студентов. На траву расстелили куски плотной ткани разных цветов – для каждого общежития выделили свое место. Таким же нехитрым образом накрыли стол с закусками и напитками – один на всех, прямо на земле. Сцену убрали вообще, зато возвели на краю площадки две палатки. В первой переодевались и готовились студенты к выступлению. Вторую, поменьше – для судей – установили на противоположном конце площадки. Пятачок утоптанной земли обтянули еле-заметным защитным куполом – чтобы никакая магия судьям и зрителям не навредила. В целом, если бы не судейские кресла и надобность выступать, это бы походило на большой пикник.

– Быстрее бы уже вся эта тупость кончилась, – проворчал Мрамор. – Устраивать из магии шоу… замечательная идея, ничего не скажешь… еще и единственного выходного лишили...

– Да ладно тебе, – попыталась улыбнуться ему я. – Весело же, разве нет?

– Во-во, – поддержал меня хоть и нервный, но улыбающийся Орсон. – Не порть нам развлекуху, ворчливый дракон.

Мрамор промолчал. Все наши парни выглядели, на мой взгляд, прелестно. Через Гранита Мрамор нашел им традиционные драконьи пелерины с такими широкими вырезами. Их драконы надевали, чтобы не рвать свою одежду при превращениях. Элементарная на самом деле вещь – обычная юбка-солнце до самой земли с вырезами для рук, нахлобученная на плечи.

Я украдкой глянула на Фрино. Он в выяснениях отношений не участвовал, но тоже, судя по закушенной губе и сжимающимся-разжимающимся пальцам, нервничал. Ворот зеленой пелерины сполз, обнажая тощее острое плечо и шею с выступающим кадыком. Заметив мой взгляд, парень украдкой, еле заметно, улыбнулся. Я смутилась, но улыбнулась в ответ. Не было еще времени у нас с ним сообразить, что произошло. Да и соображать, лично мне, не хотелось. Хотелось где-нибудь спрятаться и до потемнения в глазах целоваться. Фрино же это желание со мной целиком и полностью разделял.

– Начинают, – позвал нас Рейнар.

Мы вместе с жителями оранжевого общежития сгрудились у входа в палатку, На середину площадки вышла Рада Тарвиус, в своем темно-фиолетовом платье со стоячим воротником похожая на злую королеву из сказок.

– Дорогие студенты, преподаватели и гости академии, – долетел до наших ушей усиленный магией голос. – Я рада поздравить вас с началом соревнований! Всем нам не терпится посмотреть, какие же номера подготовила каждая группа, но прежде я хочу объявить состав судейской коллегии.

Я напряглась. Яна сразу после объявления о соревнованиях сказала, чтобы я держалась подальше от местного Хранителя. Попробуй подержись от него подальше, когда перед ним придется выступать.

– В первую очередь давайте поприветствуем нашего достопочтенного гостя  –    Ярэн Корн, Хранитель!

Под негромкий шелест аплодисментов из судейской палатки вышел наш старый знакомый, бессовестно дымящей папиросой. Ярэн оделся в потрепанный коричневый костюм, волосы расчесал. Вот ни за что не подумала бы, что он может быть опасен – на вид такой обычный дядька. Таких много на Кронусе в рабочих кварталах. Как только он занял одно из пяти судейских кресел, Рада продолжила:

– Наши общие знакомые – преподаватель алхимии Иннокентий Флягин и библиотекарь академии Гранит.

Вышли Кеша с Гранитом, уселись. Алхимик, казалось, светился улыбкой. Он переоделся в белую рубашку и черные брюки со стрелками. Деловой такой. Гранит же неизменно остался в своей драконьей темно-изумрудной пелерине, так хорошо сочетающейся с его зелеными волосами и бородкой.

– Также судить соревнования будет один из спонсоров академии – Уильям Хоук с Кронуса. Поприветствуйте его как следует.

Ничего себе новости! Однако, теперь хотя бы мне стало ясно, почему он так свободно разгуливает по академии и вытаскивает Янку гулять в другие миры. Другие-то студенты фактически были здесь заперты. Никаких поездок ни в родные миры, ни в другие, даже если очень сильно попросить. Хоук устроился рядом с Кешей, и тот тут же ткнул его кулаком в бок. Я улыбнулась. Да, веселая они все же парочка.

– А последней судьей буду я, – оповестила нас Рада. – Соревнования общежитий объявляю открытыми. И пусть победит сильнейший.

С этими словами Рада выпустила в вечно облачное небо академии сигнальный красный салют, и мы засуетились. Нервное напряжение, державшее нас всех в тисках с самого утра, стало невыносимым.

– Так, – сгрудила нас всех Ивона, – не трясемся. Как бы мы не выступили – главное, что мы сами повеселимся. Начинаем, начинаем! Текка, давай, спрячь нас чтобы мы места заняли!

– Сейчас, – пискнула Такка, и махнула рукой.

Все, что было под защитным куполом, тут же погрузилось в непроглядную тьму, стало даже как-то жутко от мысли, что сейчас придется туда идти. Ивона шустро накинула на меня мой плащик, скрывающий лицо, Мрамор сунул в руки скрипку, и мы нырнули на сцену.

“Так-так, чуть правее, – раздался в голове голос Текки. – Еще чуть вперед. Все, здесь. Я сейчас сделаю дерево. Ивона, Рейнар, помогите”.

Отдавать координаторскую роль Текке было боязно, но кроме нее в телепатии из нас никто не смыслил ровным счетом ничего. Ивона отпустила мою руку и растворилась во тьме. Земля под ногами еле ощутимо задрожала – это росло с сумасшедшей скоростью небольшое деревце, на которое мы натянем иллюзию.

Я закинула скрипку на плечо и приготовилась. Когда мы только придумывали сюжет, я была уверена, что легко справлюсь - столько лет меня муштровали лучшие преподаватели, которых только смогли найти родители! Но... неожиданно меня подставило Янкино тело. Пальцы, не привыкшие зажимать струны, не успевали, не попадали, не слушались! Сначала я запаниковала, решив, что у меня что-то не так со здоровьем. А потом до меня дошло в чем дело. Мышечная память,