Логово дьявола - Лилиан Харрис

— Черт, никогда не думал, как тяжело копать могилу.

— Я вспотел.

— Я тоже. Беднягу похоронят заживо. Нельзя злить Бьянки.

— Да еще такой молодой. Интересно, что он сделал, чтобы оказаться в этом подвале?

— Да кто его знает? Посмотрел на Агнело не так?

Они оба смеются.

Скоро будет не до хихиканья, сукины дети.

Через некоторое время они, наконец, закончили.

— Ладно. Давай займемся этим дерьмом, — говорит один из них, когда я открываю глаза настолько, чтобы увидеть их, их ноги уже близко, лопаты всего в дюйме или двух от них, покачиваются в их руках.

Как только один из них хватает меня за руку, я отталкиваюсь ногами и бью их обоих прямо в грудь. Повезло, что на мне были кроссовки, когда они меня схватили.

— Бери пистолет! — кричит один, падая.

Но уже слишком поздно. Я вскакиваю на ноги, не обращая внимания на боль в руке и кровь, стекающую по ней, выхватываю обе лопаты и с размаху опускаю одну на шею стоящего передо мной парня. Его рот открывается, руки падают на горло, из которого теперь хлещет кровь.

— Эй! Блять! — кричит другой мудак. — Не подходи! У меня есть пистолет. — Его рука дрожит, опускаясь к поясу.

Я отбрасываю одну из лопат.

— Небольшой совет. — Бездушная улыбка обволакивает мой рот, когда я подхожу. — В следующий раз, когда захочешь похоронить человека заживо, убедись, что он действительно без сознания. — Я взмахиваю лопатой, и она с силой ударяет его по макушке.

Он тяжело падает на землю, стонет, пистолет выскальзывает из брюк. Я отбрасываю его, опускаюсь на него сверху, упираясь коленом в его грудь.

Подняв лопату, я с силой втыкаю ее ему в шею и наблюдаю, как она погружается в нее, выплескивая кровь. Внезапная ярость охватывает меня, и в следующее мгновение я уже стою на ногах, лопата снова и снова вонзается в его шею, я кричу от всей дремлющей во мне ярости, мое лицо залито кровью. Я чувствую ее вкус на языке, когда капли падают на мои губы. Когда я наконец заканчиваю, его голова едва держится на теле.

Дыхание вырывается из меня, когда я смотрю вниз на то, что я сделал, и не чувствую ни капли раскаяния.

Когда дыхание успокаивается, я забираю их оружие, телефоны и ключи, затем снимаю одну из их рубашек и завязываю ее вокруг раны на плече, используя зубы и свободную руку. Похоже, что пуля только задела меня, но рана все еще кровоточит.

Я поморщился, перекатывая их тела в могилу, которую они так мило вырыли для меня. Взяв лопату, я начинаю забрасывать их тела грязью, пока они не перестают быть видимыми, пока она не собирается в кучу. Я пробиваюсь сквозь жгучую боль, адреналин заставляет меня работать, понимая, что другого выхода нет. Я должен найти ее и не остановлюсь, пока не найду.

Закончив, я берусь за лопату, намереваясь забрать ее с собой. Но когда я перехожу на шаг, у меня начинает кружиться голова.

— Черт.

Я хватаюсь за ствол ближайшего дерева, пытаясь не упасть, но уже слишком поздно. Мое тело раскачивается, становится все тяжелее, и я падаю на землю, свет меркнет в моих глазах.

ГЛАВА 26

МАТТЕО

Мои глаза распахиваются, но небо уже не голубое, а черное, звезды плывут по ночному небу.

— Черт! — Я пытаюсь вскочить на ноги, но все равно чувствую себя как в проклятом тумане. Я на минуту закрываю глаза, потом встаю, спотыкаясь. Я не могу больше терять время. Кто, черт возьми, знает, как долго я пролежал и где сейчас Аида?

Я оглядываюсь по сторонам в поисках вещей, принадлежавших убитым мною людям. Найдя все это, я запихиваю ключи и телефоны в карманы, а оба пистолета засовываю за пояс.

Затем я хватаю лопаты и тащу их вниз, туда, где, как я знаю, припаркован фургон. Как только мне удается завести эту чертову штуку, я отправляюсь в путь, изо всех сил стараясь не потерять контроль над рулем.

Благодаря GPS, которым они здесь оснащены, я знаю, куда еду, хотя и еду медленнее, чем следовало бы. Но не выматывать себя — главная задача.

Подъехав к дому, я выскочил из машины, обнаружив, что подъездная дорожка пуста, и бросился к двери. Она открыта.

Медленно открываю ее, но никого не обнаруживаю.

— Эй? — Я бросаюсь внутрь. — Робби?

Свет еще горит, но дом явно пуст. Я должен убедиться, что Робби нигде не прячется.

Сначала я иду в ванную, нахожу полотенце и смачиваю его в раковине, глядя на себя: кровь залила лоб, испачкала щеки и челюсть. Я вытираю все это, понимая, что мне нужно переодеться, прежде чем мы с Робби уйдем отсюда. Если меня остановят копы, им очень понравится окровавленная одежда. Кто поверит, что я какой-то ребенок, которого заперли в подвале с восьми лет? Они просто увидят человека с кровью на одежде.

— Робби, дружище. Это Маттео. Нам пора! — кричу я.

Если он достаточно близко, может быть, он услышит меня и выйдет. Аида как-то сказала мне, что он любит прятаться, когда ему страшно. Он может быть где угодно. Я не могу уйти, пока не обыщу каждый сантиметр этого места.

Окончательно убравшись, я иду на кухню.

— Робби? Ну же, чувак.

Я продолжаю двигаться, не видя его нигде.

— Робби? — Я пробегаю по всей столовой, гостиной, заглядываю за диваны. — Черт!

Я торопливо поднимаюсь по лестнице, прочесываю все комнаты, заглядываю под кровати, но его нигде нет. Когда я добираюсь до спальни Агнело, я хватаю из шкафа одну из его черных толстовок на молнии и оставляю свою рубашку на его чертовом полу.

Выбежав обратно, я продолжаю поиски, но нигде не нахожу Робби. Должно быть, они забрали его. Должны были. Я тоже должен его найти. Я уже готов уйти, направляясь к лестнице, когда вдалеке раздается визг шин, пока они не останавливаются.

— Черт побери! — шепчу я, снимая с пояса пистолет. В машине была целая тонна оружия, чтобы составить мне компанию.

— Он здесь! — кричит кто-то, и тут же раздаются множественные шаги по полу. Я медленно выхожу из комнаты, и тут же раздается скрип половиц.

Блять!

— Он наверху! — шепчет мужчина. — Заходи.

Пульс гулко бьется в горле, я прячусь за стеной прямо у лестницы, надеясь застать их врасплох.

Они поднимаются. Медленно. Лестница скрипит все громче.

Ближе.

Ближе.

Выстрел.

Я попадаю одному прямо в висок, когда