Крестная мамочка - Керри Адамс

— Так я и знала. Он стащил его из соседской кухни. Дети наших соседей — ровесники нашим, так что мы не запираем входные двери, часто обедаем все вместе и так далее… Какого стыда я натерпелась! И не отпустила его гулять. Оскорбился, само собой, грохнул дверью со всей дури. Аж тошно вспоминать.

— Паршивец. Нет, об этом он и не заикался.

— Не понимаю, что на него нашло. Не понимаю — и точка.

Я вспомнила о своих детских выходках. В целом я была послушным ребенком, но однажды несколько месяцев дулась на родителей за то, что меня не отпустили в гости, и думала, как и Поппи, что они мне испортили всю жизнь.

— За что он тебе так мстит?

Франческа с ужасом уставилась на меня.

— Я не говорю, что ты это заслужила. Но ведь он почему-то мстит тебе.

Франческа медленно покачала головой и поехала дальше, не ответив. У пруда она прибавила скорость. Я следовала за ней, чуть отстав, и думала о том, что вовсе не хотела оскорбить ее. На полпути вокруг пруда она притормозила, а я догнала ее.

— Уже лучше, — пробормотала она. — Хоть легкие проветрились.

— Тебе бы уехать куда-нибудь на пару дней, пусть Ник присмотрит за домом. Давай завалимся в СПА — в будние дни у них скидки. Кажется, у меня где-то припрятан сертификат с благотворительного аукциона. Я приглашаю! Может, ты просто устала.

К слову, об усталости: я заметила, что тяжело отдуваюсь. А Фран даже не запыхалась.

— Пора снова принимать женьшень, — произнесла она, пропустив мимо ушей мое приглашение. Я так и не поняла почему: то ли не расслышала меня — на пруду орали гуси, то ли не поверила в историю с сертификатом. Или просто не желала принимать от меня подарки.

— К черту женьшень, тебе надо просто развеяться. Выбраться в люди. Принарядиться, вымыть голову — разумеется, если это не повредит озоновому слою, — влезть на шпильки, выставить ножки напоказ и рвануть со мной на тусовку.

— Ты хочешь сказать — засесть в баре и поболтать о своем, о девичьем?

— Вообще-то я имела в виду настоящую тусовку. Без желе и мамаш с тройными вакцинами.

Кажется, я попала в яблочко. Полезно знать, чем живут друзья.

— Знаменитости, бесплатная выпивка, живая музыка и треп ни о чем. Как тебе?

— Соблазнительно.

— Вот и прекрасно. В субботу приходи на премьеру Нейла на Четвертом канале.

— Какого Нейла? Мужа Хэлен?

В присутствии этой пары Франческа всегда робеет.

— Он на меня и не глядит, даже имени не помнит. С какой стати ему приглашать меня на премьеру?

— Это премьера канала, и потом, приглашение не понадобится. Ты сойдешь за Клаудиу, Ник — за Эла, а я проведу Билли. Ей тоже не помешает развеяться.

— Договорились. Оставлю Каспара за старшего.

— А я думала, ты против эксплуатации детского труда.

— Фу, зануда.

Я улыбнулась и заработала ногами, вспугнув стаю жирных голубей, расклевывающих кусок булки. Если и не эндорфиновый криз, то прилив радости был мощный. Фран, Ник, Билли… Ха! К Нейлу на премьеру я прибуду во всеоружии, с собственной командой поддержки.

Вернувшись домой, я первым делом позвонила Каспару. Между прочим, у бедного замученного ребенка есть собственный мобильник. А я обзавелась первым мобильником только в тридцать два года.

— Алло! — послышался шепот в трубке.

— Привет, Каспар, это я. Можешь сейчас говорить?

— Не, я на уроке.

— Зачем же ответил на звонок?

— А ты чего трезвонишь?

— Не груби.

— Тебе же нравится.

— С чего это ты такой веселый?

Я не думала, что заговорю таким подозрительным тоном.

— А что, опять нельзя?

— Не болтай ерунды! Слушай, Каспар, насчет пива…

— Приехали. Не цепляйся, Тесса, ты мне не мать.

— Но…

— Ну чего еще?

— Я просто хочу тебе помочь. Обязательно позвони мне после уроков.

Телефон заверещал через полчаса, когда я принимала душ. Пришлось выскакивать, разбрызгивая воду и кутаясь в полотенце. Но звонила Билли, а не Каспар.

— Извини за беспокойство, — начала она. Билли вечно за все извинялась. — Ты не занята?

— Наоборот, — ответила я, накручивая на голове тюрбан из второго полотенца и заваливаясь в постель.

— У меня к тебе огромная просьба…

— Выкладывай.

— У меня тут с деньгами сложности, и…

— Сколько?

— Не хочу брать взаймы. Понимаешь, Кристоф просрочил платеж. Я пыталась поговорить с ним, но ты же знаешь — его не застать, он всегда в разъездах, так что…

— И давно это с ним?

Билли неловко признаваться, что Кристоф снова обманывает ее. Ее преданность человеку, который разбил ей сердце, испортил жизнь и бросил на произвол судьбы чудесного ребенка, — мое проклятие.

— Четыре месяца.

— На звонки не отвечает?

— Говорю же, он в отъезде…

— Билли.

— Знаю, знаю, потому и прошу помощи. Завтра у меня назначена встреча с адвокатом.

— Ну наконец-то! Молодчина.

— Ты не могла бы забрать Кору из школы?

— С удовольствием. Вот повезло! — Я говорила чистую правду. — Собственно, это ты делаешь мне одолжение. Слушай, если не возражаешь, я свожу ее к Франческе и Нику. Ты же знаешь, Кора дружит с Кэти и Поппи.

— Замечательно. Спасибо.

— Для этого и нужны крестные.

— Спасибо, Тесса, ты чудо.

На следующий день в половине четвертого я уже ждала Кору у школьных ворот, в толпе родителей с колясками и велосипедами, собаками и скутерами. Коре посчастливилось: в ее школе учатся дети только до одиннадцати лет, ей не приходится иметь дело с хулиганистыми старшеклассниками, которые не прочь мимоходом унизить малыша. Моя крестница худенькая, в свои семь лет выглядит пятилетней, поэтому мне всегда боязно, что ее задразнят. С самого рождения она не соответствовала даже нижнему пределу показателей веса и роста. Но когда она жаловалась, что не растет, я уверяла, что выделяться лучше, чем быть как все.

Заметив меня, Кора помчалась навстречу, длинные волосы разметались у нее за спиной. Она была похожа на цыганочку — бледненькую, с карими глазищами, ножками-спичками и без одного зуба. Я присела, широко развела руки и стала ждать, когда этот крохотный сгусток энергии со всего размаху влетит в меня.

— Привет, моя прелесть!

— Привет, крестная! У тебя такой смешной цвет, — ответила Кора.