Крестная мамочка - Керри Адамс

Конечно, я рассказала Франческе про злополучную субботу, но опустила немало подробностей, про окно такси, кажется, даже не заикалась. Что я ей наговорила? Это же было месяц назад. Тем и опасна ложь, что она забывается быстрее, чем правда. Я предоставила Каспару возможность самому решать, что и как сказать родителям. Само собой, я не ждала чистосердечного признания, но и на вранье не рассчитывала. Хорошо бы узнать, от чего я спасла Каспара, но у Фран лучше не спрашивать.

— Каждому случалось напиваться в стельку — это как обряд инициации. До сих пор не могу пройти его до конца, — нашлась я.

— И все-таки Заку не стоило смешивать спиртное.

Ах, вот в чем дело! Во всем виноват Зак. Значит, про курево, спид, краденые деньги и полицию Каспар умолчал. Неужели Фран поверила?

— Хорошо хоть, ему хватило ума позвонить тебе.

Угу, хотя задачка была не из легких — для того, кто валялся в отключке. Стервец. Но тут я вспомнила, каким Каспар был жалким и как горячо уверял, что с наркотиками покончено. Пожалуй, хватит с него строгостей — в конце концов, кто из нас в молодости не напивался и не блевал? Или не баловался травкой? И уж конечно, Каспар — не первый и не последний подросток, который украл чужую выпивку. Спид — дело серьезное, но не редкость в наше время. Родители до сих пор не знают, как однажды Бену пришлось совать мне пальцы в рот, когда я перепила рома. Кстати, я тогда была младше, чем сейчас мой крестник.

Каспар изволил явиться к нам, когда я рассказывала Фран, как мы таскали спиртное у матери Бена из шкафа. Оглядев его, я насторожилась: Каспар был отмыт до блеска, пригладил патлы гелем и переоделся в чистое. А когда я унюхала запах зубной пасты и едкого лосьона после бритья, подозрения усилились. Но с другой стороны, зрачки Каспара выглядели как обычно и язык не заплетался. Нет, хватит мне лезть в чужие дела. А если он все-таки не бросил курить, только стал лучше скрываться?

— Зря ты так вырядился, Каспар. Забыл про обещание вымыть мою машину? — Я взглянула на часы. Через десять минут прибегут девчонки. Час на купание и прочую возню, а потом я повезу Кору домой.

— Когда надо? — спросил он.

— Можно прямо сейчас.

— А уроки? — вмешалась Фран.

— Потом сделаю. Я знаю, у отца все барахло под лестницей. — И Каспар вышел.

— Прогресс налицо.

Фран не спросила, с какой стати ее сын должен мыть мне машину, а я не стала объяснять. Вместо этого я вызвалась приготовить ванну, выложила пижаму Коры и поднялась наверх. Из приоткрытого крана в ванну медленно потекла вода. По моим подсчетам, в запасе у меня было не меньше десяти минут — вряд ли Фран сумеет раньше загнать девчонок в дом.

Услышав, как Каспар вышел на улицу, я решительно направилась в его комнату. Первым делом заглянула под кресло-мешок. Порылась на книжных полках. Нашла за изголовьем кровати свернутый в трубку порножурнал, но знакомой жестянки нигде не было. Встав на четвереньки, я заглянула под кровать.

— Тесса, ты что делаешь?

— Фран?.. Быстро же ты.

Девочки укоризненно смотрели на мою задранную вверх попу.

— Пора купаться, — напомнила Кэти.

— Значит, правило десяти минут действует? — Я приняла более приличную позу.

— Что ты там искала?

Я показала запястье:

— Да вот, глупо вышло, посеяла где-то браслет из Индии. Думала, под кровать завалился.

«Врунья!» — вопил мой внутренний голос.

Заглянув в ванную, троица обнаружила, что их ждет почти холодная вода, и это, естественно, особого восторга не вызвало. Пришлось вставать на колени и разводить холодную воду горячей.

— Пены добавить?

— Да, — сказала Поппи.

— Нет, — сказала Кэти.

Я посмотрела на Кору.

— Пополам, — решила она.

Пополам? Я думала, так не бывает, пока не увидела, как все трое согнали пену в тот угол ванны, который заняла Поппи, а потом старательно следили, чтобы ни один клочок не нарушил демаркационную линию. Наконец мы отскоблили всех троих, насухо вытерли, проверили, как вычищены зубы, и приготовили ко сну. По-моему, нет зрелища прелестнее, чем три девчушки, с визгом играющие в ванне. Разве что та же троица, уже одетая в чистые пижамы с подвернутыми штанинами и рукавами, внимающая «Кошке и рыбке» в моем исполнении. На мой взгляд, книжка так себе, но девочкам понравилось.

Волшебные сорок минут я вдыхала чистый детский запах и наслаждалась воспоминаниями о том, как меня касались маленькие ладошки. Но когда Поппи оглушительно пукнула и все захихикали, я решила, что пора увозить Кору, пока баловство не довело до беды. Поначалу детские шалости выглядят безобидно, но даже оглянуться не успеешь, как они заканчиваются слезами. Я пожелала девочкам спокойной ночи и взяла на руки Кору — ее до сих пор совсем не трудно носить. Иногда мне даже кажется, что косточки у нее полые. На лестнице мы столкнулись с Каспаром. Я поцеловала крестника, поблагодарила за машину и пообещала в ближайшее время угостить обедом.

Уже у подножия лестницы меня окликнула Франческа, вышедшая из комнаты Кэти:

— Значит, до субботы? Кстати, ты Каспару про браслет сказала?

— Да ладно, пустяки.

Но Фран слишком организованна, чтобы просто махнуть рукой. Ей нравится отыскивать потерянные детали мозаики, даже если на поиски тратится целый день и приходится перерыть весь ящик с игрушками.

— Как он выглядит?

Я попалась.

— Из бус сделан. Коралловых.

— Тесса потеряла браслет у тебя в комнате, — сообщила Фран сыну. Она взялась за дело всерьез. — Где ты искала, Тесс?

Вот черт.

— Вокруг кресла и под кроватью. Застежка плохо держалась.

Врать я совсем не умела, и Каспар знал это. Выражение его лица было красноречивее слов: наврала — в штаны наклала!

— Не находил? — спросила у Каспара Фран.

Он медленно покачал головой, глядя на меня так, что я ежилась от неловкости.

— Что-то я не видел у тебя красного браслета, Тесса, — наконец заметил он. — Помню, в день приезда на тебе был белый.

— Вот это память! — Фран поцеловала сына в лоб. — Хорошо пахнешь, — отметила она, не замечая, как тревожно следит за мной Каспар.

— Каспар, улыбайся! — чирикнула Кора.

Я ведь говорила, от этой девчушки ничего не утаишь. Кора слезла с моих рук и поскакала вслед за Франческой. Мы с Каспаром остались вдвоем.

— Извини, Каспар…

— Ты рылась в моих вещах. Даже предки так не делают.

— Я волновалась за тебя.

— Елки! Я уже не ребенок.

— Ошибаешься.

Это слово вырвалось у меня внезапно, и я сразу поняла, что сморозила глупость.