Верховная жрица - Мишель Хёрд

— Я люблю тебя, Линкольн.

Его глаза снова распахиваются, и он смотрит на меня, а на его лице мелькает множество эмоций.

Затем он наклоняется ко мне и, перевернув меня на спину, целует так, словно я – самое ценное, что у него есть.

Глава 29



Найт

Все мои люди собрались перед особняком, а внедорожники стоят наготове.

Из парадной двери выходит Кассия, и когда они все смотрят на нее, ревность закипает у меня в груди.

На ней чертовски облегающее темно-красное платье-карандаш с рукавами, свисающими с плеч. Ее волосы завиты, а макияж делает ее похожей на соблазнительную сирену.

Я замечаю, что в кобуре, пристегнутой к ее плечу, спрятан мой Heckler & Koch.

Блять. Не возбуждайся. Не возбуждайся. Не возбуждайся.

Сондерс открывает рот, и я рычу:

— Одно слово, и я выстрелю. Только одно гребаное слово.

Дэвис хихикает, похлопывая меня по спине.

— Везучий ублюдок.

Я знаю. Поверь мне, я знаю.

Шагнув вперед, я кладу руку ей на бедро.

— Ты выглядишь чертовски сексуально.

— Не к этому я стремилась, — бормочет она. — Я хотела выглядеть крутой.

— Ты и так крутая. — Я отступаю на шаг и оглядываю всех мужчин. — Вы получили приказ. Выдвигаемся.

Я подхожу к внедорожнику в конце колонны и открываю заднюю дверь, а затем поворачиваюсь и вижу, как Кассия направляется ко мне, выглядя как настоящая глава греческой мафии, коей она и является.

Она садится на заднее сиденье, я присоединяюсь к ней, а Дэвис и Миллер садятся спереди. Миллер заводит двигатель и ждет, пока другие внедорожники тронутся с места, а затем следует за ними.

Я наклоняюсь к Кассии и спрашиваю:

— Готова?

— Готова настолько, насколько это вообще возможно.

— Мой Heckler & Koch тебе очень идет, — говорю я.

— Я рада, что тебе нравится, — смеется она.

— Нам всем это нравится, — бормочет Дэвис.

Я бросаюсь вперед и даю ему подзатыльник.

— Что? — Притворяется он совершенно невинным.

— Знаешь что, — ворчу я.

Через десять минут, когда мы сворачиваем на дорогу, где живет Саввас, Дэвис нажимает на наушник и говорит:

— Проверка связи.

Я отчетливо слышу его через свой наушник и бормочу:

— Есть.

Один за другим все мужчины отмечаются, затем в моем ухе звучит голос Сондерса:

— Подъезжаем к особняку.

Кассия хватает меня за бедро, на ее лице появляется нервное выражение.

Я кладу свою руку на ее ладонь и сжимаю ее.

— Все пойдет по плану.

— Я просто не хочу потерять ни одного из наших людей.

— Переходим к перехвату, — снова раздается в наушнике голос Сондерса, сигнализирующий о том, что они вот-вот прорвутся.

Я отпускаю ее руку и, вынув магазин из своего пистолета, проверяю патроны, а затем вставляю его на место.

Первый внедорожник въезжает в ворота, и мы все следуем за ним на территорию.

Когда мы подъезжаем достаточно близко к особняку, Миллер жмет на тормоза, а затем они с Дэвисом выходят из внедорожника. Раздается стрельба, и через несколько секунд Дэвис дважды стучит по двери, давая понять, что Кассии можно вылезти из машины.

Я выхожу первым, держа пистолет наготове и оглядывая передний двор. Вокруг разбросаны тела нескольких охранников, но их не так много, как я предполагал, поэтому я хмурюсь. Я ожидал, что это место будет хорошо охраняться.

Когда Кассия выходит из внедорожника, она, как я и просил, идет немного позади меня.

Я начинаю идти, держа ее позади себя, Дэвис замыкает шествие, а Миллер идет чуть впереди нас.

Приближаясь к входной двери, в наушнике раздается голос Сондерса:

— Все враги уничтожены, четыре цели находятся в фойе. Все чисто.

Я оглядываюсь через плечо и киваю Кассии, которая проходит мимо меня, высоко подняв подбородок, и заходит в дом.

Она выглядит такой чертовски сильной, что гордость за мою женщину переполняет меня.



Кассия

Когда я вхожу в дом, мой взгляд падает на трех мертвых охранников, а затем я сосредотачиваюсь на Саввасе, который стоит на коленях, заложив руки за голову.

По его лицу струится пот, и в тот момент, когда он видит меня, он спрашивает:

— Кассия, что все это значит?

Я перевожу взгляд на Артура, который выглядит так, словно его избили до полусмерти.

— Что с тобой случилось?

Он с трудом держится на ногах, а его правая рука то и дело соскальзывает с головы.

— Я узнал, что Саввас предал нас, и пришел, чтобы разобраться с ним.

— Ложь! — Кричит Саввас. — Я узнал, что это он предал нас. Моим людям пришлось с ним повозиться, но я собирался привести его к тебе.

— Можешь опустить руки, Артур, — говорю я, после чего смотрю на перепуганных дочерей Савваса.

— Уведите девушек, — приказываю я.

Двое моих людей выходят вперед, чтобы выполнить приказ, в то время как Саввас кричит:

— Нет! Пожалуйста, Кассия. Я говорю тебе правду.

Я медленно приближаюсь к нему, пока не оказываюсь на расстоянии нескольких шагов. Глядя на человека, которого любила и которому доверяла моя семья, я говорю:

— Полагаю, у тебя не так много охранников, потому что Братва отозвала своих людей. — Мои губы расплываются в улыбке. — Если тебе интересно, они ушли, потому что я заключила сделку с Никитиным, и ты ему больше не нужен.

Он хмурится и качает головой.

— Это был не я, Кассия.

Схватив свой пистолет, я достаю его из кобуры и направляю на голову Савваса.

— Это был ты. Ты единственный оставшийся в живых человек, кроме меня, у которого есть доступ к банковским счетам. Когда ты узнал, что я все еще жива, ты планировал снова попытаться убить меня, чтобы добраться до денег.

Он смотрит на меня, и когда его глаза наполняются слезами, говорит:

— Прости меня.

— Зачем ты это сделал? — Спрашиваю я.

— Твой отец был неуправляем. Мы бы не пережили войну с Братвой. Ты знаешь, что я прав.

— Почему бы просто не убить его?

— Ты слишком многое хочешь изменить, — признает он. — Ты разрушишь организацию.

Гнев, словно щупальца, обвивается вокруг моего сердца, выдавливая из него всю любовь, которую я когда-либо испытывала к этому мужчине.

— Ты