Любовь - не обязательное условие, или Попаданка решит сама! - Катерина Александровна Цвик

— И не поспоришь. — Я ошарашенно покачала головой. — О таком не забывают.

И пока я растерянно хлопала глазами, Арман потянулся ко мне и поцеловал. Голова закружилась от того, как трепетно и нежно он касался моих губ своими, как ласково дотрагивался пальцами до лица, прижимал к себе.

А ведь совсем недавно я могла его потерять… Навсегда…

Наши глаза встретились. Наверное, эти мысли возникли у нас обоих одновременно, потому что мы на мгновение застыли, а потом наш поцелуй из нежного и трепетного превратился в требовательный, порывистый, страстный, полный дикой необходимости друг в друге. Мы не могли перестать прикасаться, целовать, обнимать, ощущать, чувствовать. Нам обоим было необходимо здесь и сейчас раствориться друг в друге, стать единым целым, заклеймить, присвоить. Одно дыхание на двоих, стоны и вскрики. Теснота кареты стала нашей союзницей и соучастницей, весь мир застыл за ее тонкими стенами, перестал существовать, а потом осыпался к нашим ногам невероятно яркой мишурой, вспышкой за закрытыми веками.

Наверное, этой ночью те, кто видел карету герцога ан Бриера на ночных улицах города, подумали, что старика толкал в ребро нехилых таких размеров бес.

— Моя Анна, — прошептал Арман, убирая влажную прядь с моего лба. — Моя Анечка.

— Твоя, — ответила я и провела пальцем по его шраму. — Только твоя.

— Прости, я не хотел, чтобы все произошло в тесной карете…

— Не надо. — Я положила ладошку ему на губы. — Это только наши мгновения, самые лучшие и счастливые. Не порти их такими словами.

Он поцеловал мою ладонь, а потом и запястье.

— Я не договорил. Мне жаль, что все произошло до нашей свадьбы и тебе придется столкнуться с неодобрением общества и скандалом, но домой ты больше не вернешься. Я тебя похищаю.

— В смысле? — недоуменно посмотрела я на него.

— В прямом. Страшный и ужасный канцлер снова покажет свету свой отвратительный характер и сегодня на рассвете женится на девушке без благословения ее родителей и пышной свадьбы.

— Какой ужас! — делано всплеснула я руками… и улыбнулась.

Я видела, что Арман ждал моей реакции. И если бы я хотела сделать все как-то иначе, он бы меня выслушал. Но против его решения я не была. Я слишком сильно полюбила этого мужчину, чтобы цепляться за пышные условности. К тому же он гораздо лучше меня знал, как поступить в сложившейся непростой ситуации.

— Имей в виду: свет затаит дыхание в ожидании твоей страшной смерти от моих рук. Герцог не зря говорил, что обо мне в народе ходит определенная слава. — Он сделал злодейское выражение лица.

— Жаль, конечно, будет их всех разочаровывать, но я собираюсь жить с тобой долго и счастливо, — не впечатлилась я «страшными» перспективами. — Зато скандал, из-за смерти заграничного принца на нашем фоне покажется не таким уж и громким.

— Ошибаешься. Скорее всего, поползут слухи о том, что я тебя приревновал, убил принца и заставил выйти за себя замуж, — криво усмехнулся Арман. — Уж очень странно, что и смерть принца, и наша свадьба произойдут в один день.

— Фу, господин канцлер, неужели ваш неуважаемый враг, герцог ан Бриер, ничему вас не научил? — сделала я большие глаза. — Слагайте баллады сами, и скоро узнаете, что спасли мир от злобного принца, который хотел обесчестить прекрасную леди и замышлял заговор против короля. А бесстрашный канцлер все раскрыл, спас леди и благородно на ней женился. Мне эта версия нравится больше.

— Мне тоже, — довольно улыбнулся Арман, и я поняла, что он прекрасно и сам понимал, что и как нужно делать. И все же мои слова ему понравились. — Но согласись, такие слухи все же поползут.

— Куда же без них? — пожала я плечами. — Но мы будем наготове.

Ради такого я даже вспомню все, что знала о маркетинге, личных бренде и влиянии на общественное мнение. Скоро жители королевства будут молиться на своего канцлера!

— Я тебя люблю, — внезапно очень серьезно произнес Арман и снова поцеловал так, что закружилась голова. А потом бесшабашно улыбнулся, стукнул в стенку кареты и громко крикнул, чтобы кучер его услышал: — Поворачивай к главному храму Пресветлого! Я собираюсь жениться на самой прекрасной девушке во всех мирах!

И как в нем сочетается серьезность и жесткость с эдакой мальчишеской удалью и порывистостью?

— Я в таком виде в храм не пойду! — рассмеялась я.

— Какая привередливая у меня невеста, — шутливо возмутился он и снова заправил мне растрепанные волосы за ухо. От моей прически осталось только честное слово, что она когда-то у меня была. — Не переживай, до утра еще три часа. А на храмовой площади есть замечательная гостиница. Там мы найдем все что нужно.

— Ты так говоришь, будто каждую неделю там женишься.

— Анна, я — канцлер этого королевства. Неужели ради меня и моей будущей жены управитель не расстарается?

— Действительно… Должен же ты иметь хоть какие-то преференции.

Арман снова рассмеялся, а я внезапно вспомнила настоятеля главного храма и произнесла:

— Мне кажется, кардинал будет рад, что ты женишься. Кто он тебе?

— Ты очень проницательна. Да, он будет рад, что я женюсь именно на тебе. Ты ему по-настоящему понравилась. Что бывает не так и часто. — Арман поцеловал меня в нос. — Кардинал долгие годы был моим воспитателем. Когда в роду рождается ребенок с темным даром, к нему всегда приставляют светлого жреца, чтобы тот привил ему ответственность за свои поступки и наставлял, пока ребенок не повзрослеет. Именно поэтому так опасны спонтанные инициированные. Такие, как Леонардо. Они плохо понимают природу своей силы и свою ответственность перед божеством, изнанкой и людьми.

— Теперь многое становится на свои места, — задумчиво произнесла я.

— Что именно?

— Неважно. — Сейчас мне не хотелось говорить о воспитании. Хотелось совсем другого. Я прижалась к Арману покрепче и тоже призналась: — Я тебя люблю.

— И я тебя люблю.

А я подумала, что счастье есть — яркое, солнечное, распирающее изнутри, бьющее в голову веселыми пузырьками. Оказывается, иногда оно настигает людей даже в обычной карете, которая неторопливо едет по тихим ночным улицам.

И пусть завтра разразится скандал,