Любовь - не обязательное условие, или Попаданка решит сама! - Катерина Александровна Цвик

Эпилог

Почти одиннадцать лет спустя

Все-таки свечное дело — почти медитативный процесс. Взять длинный фитиль, опустить его в расплавленный воск, поднять, подождать, пока воск застынет, и снова опустить получившее в расплавленную массу. И так до тех пор, пока свеча не станет подходящего размера.

И если поначалу этот процесс казался скучным, то со временем я стала получать от него удовольствие. В монастыре мало развлечений, и производство свечей может сойти за одно из них.

— Никогда не думала, что вернусь сюда, — произнесла сидевшая напротив Ланая, моя подруга с первых дней пребывания в этом мире. — Вернее, поначалу жутко этого боялась, а сейчас рада провести здесь время.

— Да, хоть наговорились, — улыбнулась я, вспоминая, как мы тихо прокрадывались друг к другу в кельи и разговаривали до самой заутренней молитвы. — Когда муж за тобой приедет?

— Вечером. — Ланая отложила готовую свечу и взяла следующий фитиль. — Если, конечно, не прикатит раньше. Он может. — Она тепло улыбнулась. — Даже не передать, как я рада, что тогда вышла замуж именно за него.

— А какие у вас детки красивые… — вспомнила я рыженьких девчонок Ланаи и ее пухлощекого сорванца.

— Это да, все в мать! — закивала она, и мы тихо рассмеялись. — Не видела их всего два дня, а уже соскучилась.

Подруга приехала ко мне ненадолго, и я была ей очень рада. Она с семьей редко приезжала в столицу, и мне не хватало общения с ней.

— А когда ты… — начала было она, но нас прервала одна из монахинь:

— Послушница Анна, вас ожидает настоятельница.

Я передала незаконченную свечу подруге и направилась за монашкой.

Когда вошла в кабинет, испытала дежавю. За столом, как и около одиннадцати лет назад, сидел канцлер и сверлил меня взглядом. Больше в комнате никого не было.

— Добрый день, Анна, заходите, не стойте у дверей.

Даже так?.. На «вы»… Что ж…

— Добрый день, господин канцлер. Не могу.

— Почему? — нахмурился он.

— Видите ли, я нахожусь в этом благословенном месте, чтобы замолить свои грехи, а не накопить новые. Не хотелось бы задержаться здесь еще на неопределенное время только потому, что провела наедине с мужчиной лишнюю минуту. Так что извините, но мне пора, — наверное, слово в слово повторила я фразу, сказанную много лет назад, развернулась и взялась за ручку двери.

А вот нечего тут обиженного изображать!

Арман тут же оказался за моей спиной, обнял и крепко прижал к себе.

— Анечка, я так соскучился… — Он вдохнул запах моих волос и провел носом по моей щеке.

Я развернулась в его объятиях, посмотрела в потемневшие глаза и улыбнулась.

— Я тоже соскучилась. Очень… — И ответила на его горячий поцелуй. — Арман, все, хватит. — Я оторвалась от него, когда поняла, что наше свидание может закончиться вполне определенным образом. — Все-таки мы в святом месте.

— Я приехал за тобой, — выдохнул он мне в губы. — Знаешь, как наши мальчишки соскучились?

— Знаю. — Улыбка сама собой появилась на моем лице. — Но по правилам, мне нужно пробыть здесь до полуночи.

— В изнанку эти устаревшие правила! Я же говорил тебе, что вполне могу устроить так, чтобы ты вообще не сидела в монастыре. — Он взял меня за руку, отвел к небольшому диванчику, сел сам и усадил меня к себе на колени. — Но ты все равно сюда поехала.

За эту неделю я сама безумно соскучилась по своим сорванцам — близнецам Сержу и Алексу и маленькому Жоржу, которому исполнилось пять лет, и, конечно, по Арману. Но кое-какие правила все же не стоило нарушать, особенно если в будущем это может сказаться на отношении к нашей семье.

Понимал это и Арман, но… на некоторые вещи у него имелся свой взгляд, и переспорить его было невозможно. Потому сюда я приехала после небольшой ссоры. Вот он и начал изображать из себя сурового канцлера. Но надолго его не хватило.

А находилась я в монастыре из-за дня рождения старшеньких, которым завтра исполнится по десять лет. Дело в том, что в обществе темных жрецов есть негласные правила и законы, которые нужно соблюдать. И вот по ним считалось, что мать детей с темным даром перед их десятилетием и совершеннолетием должна провести несколько дней в монастыре в молитвах. А так как у меня сразу двое таких мальчишек — вернее, трое, но за Жоржа я еще успею посидеть в этом замечательном тихом месте, — то и срок пребывания увеличился до недели.

На самом деле я здесь по-настоящему отдохнула. Свежий воздух, тишина, молитвы о моих мальчишках — всех, ведь женское сердце всегда переживает и болит за своих близких, — возможность побыть наедине с собой. Оказалось, мне самой была нужна перезагрузка. Я как будто в санатории побывала.

За эти годы произошло многое. Когда мы с Арманом поженились, как мы и предвидели, поднялся скандал. Но мы были готовы. И король продолжал поддерживать Армана — не только потому, что с ужасом узнал, какой заговор зрел у него под боком, но и чисто по-человечески. Шесть лет назад правитель умер, но новый ценил своего канцлера не меньше. А мы с супругой короля давно лучшие подруги. И кто, если не женщины, могут сгладить некоторые шероховатости между своими мужчинами?

Конечно, я не забыла о том обещании, что дала себе, и при первой же возможности принялась поднимать репутацию мужа в народе. Наняла поэтов и бардов, заказала им баллады и стихи, выбрала лучшие, подправила, и они ушли в народ. Были у меня и другие задумки, которые я реализовывала через шпионскую сеть мужа. Вернее, я подсовывала их Арману, а он их запускал.

Но со временем у меня появился личный, как я его про себя называла, пиар-отдел. В обществе он стал известен как салон леди ан Конте. В него стремились попасть все творческие люди королевства и зарубежья. И были это не только поэты и художники, но и изобретатели, ученые и даже лекари. Они и стали моими «агентами». Среди них были аристократы и простые люди, те, кто хотел вложить деньги в идеи, и те, кто эти идеи выдвигал.