Глиняные сердца - Анита Ферн

– Ну, все, озорник, иди, а то опоздаешь еще.

Нет, я не опаздываю, но это не особо спасает мой учебный процесс. Я витаю не в облаках, но в собственных мыслях, время от времени прерываясь, чтобы в заметках на смартфоне записать строки, которые сами идут на ум. Утро невыносимо медленно перетекает в день, в котором я вязну, словно муха в патоке.

Спасательной тростинкой могла бы послужить мимолетная встреча с Лилу. Я решил не спешить и пока прислушаться к просьбе оставить ее в покое. Мне было бы достаточно лишь посмотреть на нее издалека, но ни на одной перемене мой взгляд не вылавливает ее в толпе. Не удивлюсь, если она магическим образом просачивается сквозь закрытые двери, едва завидев меня.

Зато на моем пути попадается другой человек, с которым мне хотелось бы потолковать. Он составляет компанию остроносой блондинке с темной помадой на губах и о чем-то увлеченно вещает, яростно жестикулируя, когда я прохожу мимо них.

Притормаживаю и кладу руку ему на плечо. Скотти замирает, потом расслабляется и обращается к своей спутнице:

– Извини, Френ, давай позже договорим.

Лишь после ее ухода он оборачивается ко мне.

– Думал, так и не рискнешь завести со мной разговор. Но нам не нужны лишние уши, верно? Следуй за мной.

– Ну надо же, какой догадливый, – ворчу я, стараясь не отставать.

Возле двери музыкального класса Скотт останавливается и выуживает из кармана ключ. На мой удивленный взгляд довольно хмыкает:

– У моей девушки сюда абонемент.

Я уже позабыл, когда мне в последний раз доводилось бывать в этом просторном помещении. Неуверенный свет дня не может пробиться сквозь неплотные жалюзи, и кабинет тонет в полумраке. Скотт не включает лампы, а сразу усаживается на банкетку возле пианино, бросив у ног свой рюкзак, и начинает крутиться на ней туда-сюда, чем только сильнее раздражает меня.

– Так о чем это мы?

– Что у тебя с Лилу? – спрашиваю я, пока беру нотные листы с пюпитра. Делаю вид, что просматриваю их, но на самом деле прячу за ними свое волнение, как за щитом.

– Мы друзья. И больше ничего.

– Но ты целовался с ней, я видел.

– Конечно, ты видел, потому что эта маленькая уловка предназначалась именно тебе, – радостно сообщает он, поднимая крышку с клавиш.

Сильно подозреваю, что выгляжу сейчас как олень, застигнутый врасплох светом фар. Но тревожный внутренний узел уже ослабляет свои путы.

– Не понял. Зачем тогда ты вокруг нее вился?

– О, я с удовольствием тебе объясню. Сколько лет мы знакомы? Ну, лет пять уже точно. Так вот, за этот срок я ни разу не наблюдал, чтобы ты на кого-нибудь агрился. А тут ни с того ни с сего срываешься на тихоню. Я сразу понял, – он стучит себе пальцем по виску, – здесь что-то не так. Девушка оказалась раздражителем для тебя, но ты неверно истолковал собственные сигналы.

– Так ты у нас еще и психолог.

От моих слов его мордашка восторженно сияет.

– У меня есть потенциал, скажи?

Скручиваю листы в трубочку и направляю на него:

– Выкладывай, что дальше.

– Естественно, я не мог пройти мимо и решил вновь привлечь твое внимание к Лилу, чтоб ты понял свою неправоту. Без моего вмешательства эта история так и не раскрылась бы, завершившись на очень некрасивой ноте.

Скотти нажимает на одну из клавиш, извлекая из инструмента низкий звук. А я извлекаю вздох из своих легких.

– Просто психолог – это куда ни шло, но психолог-купидон… Мне еще о чем-то нужно знать?

– На самом деле это все. Можешь начать благодарить.

Я очень близок к тому, чтобы рассыпаться в благодарностях. И так и поступил бы, если бы не одно «но».

– Твое вмешательство, может, и запустило цепочку в нужном направлении. Но теперь все очень запуталось, и Лилу даже видеть меня не хочет.

– Отчасти это потому, – произносит он, пока поднимает рюкзак с пола и отчаянно роется в нем, – что ты так и не заклеил самую первую трещину.

Скотт извлекает и протягивает мне ободок с пчелиными усиками. Я непонимающе смотрю на него.

– Так ведь я уже извинился за произошедшее на вечеринке.

– Извинился, но не опроверг мысль, которую до всех донес своим поступком. Ты показал, что она недостойна твоего внимания, а потом еще не раз подтверждал это своим поведением.

– И что же мне теперь делать?

– Понятия не имею. Но уверен, что ты разберешься.

Он сует ободок мне в руки и уходит.

А я остаюсь стоять возле пианино и гляжу, как забавно дрожат усики. Они не только напоминают о моей ошибке, но и символизируют руку, которую Скотт протянул мне, хоть я этого и не знал.

И я снова нуждаюсь в помощи. В ненавязчивом посреднике. В том, кто скажет правду и кого Лилу послушает. Мне нужно выложить все карты перед Кэти.

Глава 27

Лилу

У нас с Кэти молчаливые вечерние посиделки, спонтанные, но от этого не менее уютные. Мы устроились на диванчике у кухонного окна и неспешно попиваем горячий шоколад. Она просматривает ленту новостей, время от времени отвлекаясь на сообщения. А я наслаждаюсь книгой, о которой узнала после того, как посмотрела экранизацию. Фильм назывался «Матрица времени» и очень мне понравился. Поэтому я рада нырнуть в эти события снова, взглянуть на них с новой стороны и отыскать отличия фильма от книги.

Нашу идиллию прерывают шаги на лестнице. Странно, что ни одна из ступеней не скрипит. Закрываю томик, заложив палец между страниц вместо закладки, и жду. Конечно, в дверях показывается мама, кто же еще это может быть. Я выдыхаю, но тут же напрягаюсь, потому что за ней на кухню проходит мистер Гингрич. И он держит ее за руку!

– Девочки, я хотела бы познакомить вас с особенным человеком. – Они переглядываются, и мамины щеки розовеют еще сильнее. – Это Оливер.

– Но называть меня так в школе, конечно, не надо, – добавляет он и обнимает маму за талию. От этого зрелища книга выпадает из моих рук и приземляется с оглушительным стуком.

И я просыпаюсь с испуганно колотящимся сердцем. Вот это выдало загадочное подсознание! Надеюсь, что сон не был вещим. На всякий случай спрошу у мамы, нет ли у нее знакомых с фамилией Гингрич.

С облегчением выдыхаю, невидящим взором блуждая по темноте