В сетях обмана и любви - Лесия Корнуолл

Маргарита не знала, сколько времени просидела за туалетным столиком. Слабый стук в смежную с покоями мужа дверь напугал ее. Она уставилась на затененную створку с замершим сердцем, не в силах вымолвить ни слова.

Задвижка звякнула – Мэг бросила взгляд на ключ, лежавший на туалетном столике. Она взяла его и сжала в руке с такой силой, что металл врезался в ладонь.

– Убирайтесь.

– Откройте дверь, Мэг, – приказал он.

Маргарита не двинулась с места. Она не хотела видеть его сейчас, только что из объятий другой женщины. С запахом ее духов на рубашке, со следами ее прикосновений на коже.

Она встала посреди комнаты, сердито глядя на дверь.

– Что вам нужно? Позлорадствовать?

– Я не буду разговаривать через запертую дверь.

При слове «разговаривать» Мэг горестно сжала губы.

– Ах, вы хотите поговорить? – прошипела она. – Мне кажется, мы уже все обсудили. Убирайтесь к своей любовнице!

Маргарита вздрогнула, когда его кулак ударил в дверь. По крайней мере, она думала, что это кулак, пока дверь со страшным треском не обрушилась к ее ногам. Он остановился в дверном проеме над выбитой дверью, больше похожий на пирата, чем на герцога.

От страха Мэг охватила дрожь.

– Никогда больше не запирайтесь от меня, Мэгги. Предупреждаю вас в первый и последний раз.

Она скрестила руки на груди и в упор посмотрела на него, встретив его гневный взгляд с той же яростью.

– О, так это способ завлечь вас в мою спальню? Создать препятствие, усложнить задачу? Эта дверь заперта уже давно, и вы даже не попытались открыть ее. Почему же сегодня? Разве моего публичного унижения мало для мести? Вы пришли посмеяться, объяснить, почему я недостаточно хороша для вас?

Николас смотрел на жену и видел боль в ее глазах. Она дрожала. Чувство стыда переполняло его из-за страданий, которые он ей причинил, хотя это и вышло непреднамеренно.

На Маргарите была только ночная сорочка и шелковый пеньюар, который она забыла застегнуть. Кожа ее порозовела от избытка эмоций, грудь учащенно вздымалась от гнева. На ней не было ни украшений, ни драгоценностей – никакого лукавства. Но она была прекраснее любой женщины, особенно Анжелики.

Ник планировал совершенно другое завершение этого вечера. И теперь представления не имел, как все уладить. Должен ли он извиниться, упасть на колени и умолять о прощении? Он никогда этого не делал. Не мог он также решиться сказать, что оставил Анжелику, потому что не может даже думать ни об одной женщине, кроме как о своей жене. Николас чувствовал, что, если он произнесет имя Анжелики, это все усложнит еще больше.

– Может, я пришел предъявить свои супружеские права? – вместо этого заявил Николас.

Вот уж этого ему не следовало говорить. Он сразу это понял. Она густо покраснела, гордо вздернула подбородок и сжала кулаки. Он на мгновение подумал, что она его ударит. Вместо этого Мэг кинула в него ключ. Ключ ударился в его грудь и упал на ковер.

– Как вы смеете являться ко мне из объятий другой женщины и говорить о супружеских правах?! У вас ее помада на губах! А как насчет моего права на уважение как герцогини Темберлей, вашей жены? Или это признается всеми, кроме герцога Темберлея?

Ярость заставила Николаса забыть о всех других чувствах.

– Похоже, вы забыли о деньгах, которые получили в награду за брак со мной. Вам нужно еще и мое уважение? Вам придется заслужить его, Мэгги.

С ее губ сорвался сдавленный звук ответной ярости.

– Как? Лежа на спине, в то время как вы будете сравнивать меня с ней? – выкрикнула она. – Пожалуйста, уходите, ваша светлость. Вы слишком явно показали мне, что я вам противна…

Маргарита осеклась, когда он двинулся к ней.

– Мне что же, уложить вас в постель и показать, какой я нахожу вас?

Она в недоумении уставилась на мужа, и он увидел, как гнев борется с неуверенностью в ее глазах. Она отвернулась.

– Нет. Не сегодня. Не сейчас.

Некоторое время он смотрел на ее прикрытую шелком спину, на ее босые ноги.

– Я не имею обыкновения принуждать женщину к близости. Ложитесь спать, Мэгги. Одна. Желаю вам в полной мере насладиться покоем.

Не обращая внимания на ее возмущенный возглас, Николас переступил через выбитую дверь и ушел к себе в спальню. Улегшись в холодную постель, он накрыл голову подушкой и закрыл глаза, чтобы избавиться от преследующего его образа страдающей Мэг. В ушах звенели последние слова Дэвида: «Это вина Николаса».

На этот раз по крайней мере это было правдой.