Дорогая первая жена - Даша Черничная

Его тянет ко мне, но он, как и обещал, не переходит выставленных мною границ. Только касается меня, задерживая руки на талии, плечах. Каждое утро я просыпаюсь в его объятиях и делаю вид, будто ничего не происходит.

Меня тянет к нему. По ощущениям, еще сильнее, чем месяц назад. То ли дело в ребенке, то ли в том, что Идар не перестает показывать себя настоящим мужчиной. Сильным, заботливым, любящим.

Он рядом со мной.

С работы приходит раньше, но ложится позже меня, заканчивая то, что не сделал в офисе.

Мы идем друг к другу медленными шагами, но окончательно еще не сблизились.

Всю неделю я думаю о том, насколько глупой была идея скрыть беременность. Сейчас это совершенно лишено смысла.

Проблема лишь в том, как снова ему открыться.

Но я сделаю это. В ближайшее время, но обязательно сделаю.

Паркуюсь у клиники, в которой работала.

Недавно мне позвонили с ресепшен и попросили забрать кое-что из забытых мною вещей.

Я выхожу и направляюсь по знакомому пути, ничего не чувствуя, кроме облегчения.

Жаль, что теперь у меня могут возникнуть проблемы с приемом на работу.

Здороваюсь с администратором и иду в комнату для персонала.

Не постучав, так как это общее помещение, я дергаю дверь на себя, но в комнату так и не захожу.

Картина, которую я вижу, омерзительна.

Со стола, за которым иногда работают врачи, спрыгивает девушка, одергивает подол медицинского халата и, краснея, проносится мимо меня.

Кто это, я не знаю. Возможно, новая медсества, новый гинеколог.

Старый в этом учреждении только козел, который не может удержать член в штанах.

— Надия? Что ты тут делаешь? — Миша поправляет брюки, а я, морщась, отворачиваюсь, чтобы не видеть ни его самого, ни того, чем он занят.

— Забираю свои вещи, — отвечаю ему холодно и принимаюсь поочередно открывать дверцы шкафов в поисках забытого пакета.

Наконец я нахожу его, забираю с полки и собираюсь молча уйти. Подальше, чтобы снова забыть о том, какой дурой была.

— Подожди! — Миша перехватывает меня за локоть, чем вызывает во мне приступ тошноты.

— Убери руки, — вырваю локоть. — Знать не хочу, где они были.

Миша, поняв, что я настроена решительно, даже отходит от меня.

— Дай мне все объяснить, — говорит вдруг.

Опешив, я оборачиваюсь и смотрю на него в шоке.

— Миш, ты с дуба рухнул? Мне вообще нет никакого дела до того, чем ты тут занимаешься.

— Я просто скучал по тебе. Ты ушла, даже попрощавшись.

— Не надо винить меня в собственном блядстве, — отвечаю, порядком обалдев от этой наглости.

— Ну брось, Надюш, — Миша обманчиво-мягко улыбается. — Признайся, ты пожалела, что уволилась, и теперь ищешь повод, чтобы увидеться со мной.

Я даже теряюсь, не понимая, как вообще можно ответить на эту… ересь.

— Миш, у меня другая жизнь. Я счастлива со своим мужем, — говорю искренне.

— Брось, Надь. Вот уж не поверю, что ты влюбилась в этого неотесанного горца.

У меня вырывается смешок, который превращается в хохот.

— Что смешного? — хмурится.

— Ты, — стираю слезы и успокаиваюсь. — Ты смешон, Миша. Я вычеркнула тебя из своей жизни так давно, что даже, признаться, не вспоминала о тебе.

— Не верю, — вот баран, качает головой. — Думаю, говоришь это, чтобы позлить меня.

— Да? А забеременела я от мужа тоже, чтобы тебя позлить?

Надо видеть выражение лица Миши. Там такой спектр эмоций, что я задумываюсь, не хватит ли его удар.

Не о чем нам больше говорить, и так сказала ему больше, чем нужно.

Разворачиваюсь, чтобы уйти отсюда подальше.

— И что, ты вот так просто уйдешь? — летит мне в спину холодное.

Я оборачиваюсь и окидываю его взглядом с ног до головы.

— Я очень надеюсь, что твоя жена бросит тебя и найдет счастье с достойным мужчиной.

Закрываю эту дверь, потеряв от нее ключ.

По дороге из клиники заезжаю к брату, потом направляюсь домой.

Идар уже приехал, и я захожу в дом.

С порога в нос ударяет запах жареного мяса. Неожиданно на меня накатывает тошнота, но я дышу, стараясь держаться.

Идар на кухне, разбирает пакеты.

— Привет, — подходит ко мне, целует в щеку и возвращается к пакетам. Достает лоток с едой, снимает фольгу. — Я купил нам на ужин по стейку. Тебе из семги, ты же рыбу больше любишь? А себе из говядины, но можем поменяться.

Голова кружится, и я чувствую, что ребенок впервые дает о себе знать.

Лечу в туалет, который находится на первом этаже, и успеваю там закрыться.

— Надь, я врача собираюсь вызвать, — слышу через дверь. — Кажется, у тебя последствия сотрясения.

Я мочу полотенце и прикладываю его к лицу, закрывая нос и рот, чтобы не чувствовать запахов.

— Не надо никуда звонить. У меня последствия вовсе не сотрясения.

Прохожу мимо него и закрываю дверь на кухню.

— Надь, что происходит? — Идар ходит за мной по пятам.

— У меня последствия не сотрясения, а ночей с тобой.

Прохожу мимо него, собираясь подняться на второй этаж, чтобы избавиться от запахов.

— Не понял, — догоняет меня. — Каких ночей?

Убираю от лица полотенце и поднимаю взгляд на мужа.

— Я беременна, Идар. Вот о каких последствиях я говорю.

Муж открывает рот, видимо переваривая информацию, а когда мои слова доходят, его лицо озаряет такая светлая, чистая и искренняя улыбка, что она вызывает во мне волну злости на себя.

Ведь это и его ребенок…

Идар подходит ко мне и бережно обхватывает за талию, притягивая к себе, зарывается носом в мои волосы.

Даже если бы захотела, я не смогла бы оттолкнуть его.

Обхватываю Идара за плечи и сама прижимаюсь к нему, прикрываю глаза.

— Я еще в больнице, две недели назад, узнала, — шепчу. — Прости, что сразу не сказала.

Он кладет руку мне на затылок и заглядывает в лицо.

— Ты же не собиралась…

— Нет, ты что! — округляю глаза. — Просто… я была растеряна, наверное.

— Понимаю, — кивает серьезно, и его губы растягиваются в широкой улыбке: — Я буду папой!

Закусываю губу, смеясь.

А Идар поднимает меня на руки и кружит.

— Я буду папой! Отцом! — кричит счастливо.

Может, все будет непросто с его семьей.

Да, вероятно, все будет очень сложно, но эту ненависть надо излечить… Чтобы у моего ребенка была полноценная семья.

Он заслуживает любви.

Глава 59

Надия

— … так что, к сожалению, у меня не получится выйти на работу, — заканчиваю свою речь тихим