Черноокая печаль - Зарина Солнцева

Вспомнила я приказку, когда увидела испуганную рыжую, что бежала ко мне, испуганно хлопая глазищами.

И напряглась невольно. «Беда!» С этого слова обычно начинались и мои беды.

— Что стряслось, Агнеш?

Недовольный нахмурил брови Мирон, поджав уста в тонкую линию. Юная медведица одарила нас виноватым взглядом.

— Озара исчезла...

******

— Ну что, нашли?!

Как только Добрыня вошел в избу, мы с Умилой кинулись к нему с распросами. Бер устало, и не скрывая разочарования и тревоги, покачал головой.

Всю ночь они ее искали. Пока что малыми силами, не просвещая остальных, включая Власту, в случившемся. Мирон, Тихомир, Добрыня, муж Умилы. И еще пара преданных беров, что обычно служили в дозоре. Ну и Агнеша.

Даже Гром был в неведении исчезновения бедной медведицы. Меня же, как бы я сильно не хотела помочь, оставили в поселении. Я и сама понимала — ночью в лесу от меня мало толку. Но от этого переживать не перестала.

— Как же так?! — раздосадовано развела руками Умила. — Вы же ищейки?! Что с вашими носами, буря вас побери! Озара даже не охотница! Она и в лес не выходила чаще, чем радуга появлялась! Ну как так, Добрый?!

— Ночью был дождь. — Бер устало присел на стул, и я тут же всучила ему в руки кувшин с водой. Благодарно мне кивнув, мужчина отпил. — Следы размыло, запахи развеяло.

— Ну куда она могла пойти! Ума не приложу!

Снова досадливо прикусила губу медведица. В избу зашел теперь ее муж. Глянув на брата беглянки, бер проговорил:

— Добрый, надо сказать Грому. Нужны еще беры. Не дай боги, она забрела на озеро... Или болота...

Второй бер потер лицо. Очевидно, не зная, что делать.

— Власта ее за это покрамсает, — тихо подала голос Умила.

— К черту Власту, мне сейчас лишь бы Озарку найти! — рявкнул бер. Подымаясь на ноги. Но у самой двери спохватился. Развернулся и поймав мой взгляд, благодарно кивнул.

— Благодарствую за твои целебные отвары, Наталка. Только на них и держимся на ногах.

— Добрый, позвольте мне вдоль реки пособирать полынь. Я еще сварю. Не могу без дела сидеть! Я дорожку знаю, по ней же сюда пришли с мужем моим!

Молитвенно прижала я руки к груди. Беры переглянулись.

— Ладно, иди... — махнул рукой Добрый. — Все равно скоро весь лес кишеть будет берами. Да и вандоса Третьяк сжег. Только в реку не лезь. Холодная вода после дождя. Да и мало еще какая тварь там расплодилась!

Долго тянуть не стала. Взяла холщавый мешнчек, корзинку мне побольше одолжила Умила, та тоже порывалась пойти со мной. Но у нее дети еще не покормлены. Вот я и отправилась сама. Только до реки не дошла.

У самой опушки леса в зарослях дикого шиповника раздалось ворчания и быстрое биение человеческого сердца. Бестолково лезть на рожон не стала.

Оглянувшись по сторонам в поисках оружия, я схватила ветку потольше в одну руку, а во вторую подобрала сморщеный плод дикого яблока. Замахнулась и кинула в кусты.

— Ай!

— Кто там?! Выходи! А то сейчас мужа позову на помощь! Он у меня бер!

Нагло солгала я. Хотя и знала, если закричу, меня услышат и прибегут.

— Не виноват я... — из кустов кубарем скатился немытый мужичек, грязный, в потертых штанах и рубашке. — Не виноват... Лелей клянусь... Они сказали... Я и сделал... Я...

— Ты кто таков будешь?

Нахмурила я брови, демонстративно сжав ветку посильнее. Мужичек побледнел.

— Мы для благого дела... Мы честно... Мы...

Он все пятился назад, обливаясь слезами. Только сейчас я заметила на его ноге широкие три полосы, оставленные чьими-то когтями.

— Ну зачем она пришла?! — досадливо крикнул он, плача. — Зачем...

Упав назад, он все пятился назад...

Причитая про какую-то ону. А потом и вовсе развернулся на четвереньках и дал деру, так что аж пятки засверкали.

Обескураженно застыв на месте, я не могла поймать, что происходит. Впрочем, додумать не успела. Позади кустов раздался тихий, но недовольный писк. Так напоминающий новорожденное ворчания котенка. А за ним густым шлейфом моих ноздрей коснулся аромат крови.

Человеческой крови. Младой крови. Крови дитя.

Позабыв и об корзинке, и об ветке, я побежала туда, огибая заросли.

Ветки хлестали по лицу, но крошки целительской магии во мне бурлили. Я чувствовала робкий росток новой жизни. После того как пришлось достать отшметки ребенка Озары, новорожденный ощущался для меня как глоток свежего воздуха, коим я не могла надышаться.

Вырвавшись в небольшой ельник, я застыла на месте, тяжко прогоняя воздух через легкие.

Озара... Обнаженная. Перепачканная в крови и грязи, из левой ноги, аккурат повыше стопы на ладонь, торчит стрела, что проткнула ногу насквозь, словно прут. Золотистые кудри спутались, сохраняя в узлах листочки и куски грязи. Но лицо ее было безмятежно и спокойно. С каким-то тихим восторгом наблюдая за меленьким комочком на своих руках. Дитё, как и сама мадвидица, было перемазано в крови и грязи, голышом. Будто только родился, тихонько попискивая и дрыгая ножками.

Оторвав взгляд от ребенка, она перевела чистые глаза, словно небесная гладь, на меня. Неожиданно ее зрачок запульсировал, она испуганно охнула и прижала дитя крепче к груди.

За моей спиной хрустнула ветка. Я вовремя успела развернуться, и мощный удар, который грозился пробить мне макушку, только слегка коснулся щеки.

Но от резкого разворота все равно упала на землю.

Мужик растянул потресканые губы в недоброй ухмылке. Выглядел он получше прежнего, в добротных сапогах, кожаных штанах, тунике. Я даже узрела амулет Велеса на его шее. Достав стрелу со спины, тот натянул ее на тетиву, направив лук на Озару.

— Брось ублюдка, медвежья сука, иначе погублю!!

Оскалившись совсем по-звериному, показывая острые зубы, Озара прижала малыша еще сильнее к себе.

Охотник облапал ее похотливым взглядом голое тело, сглотнул вязкую слюну.

— Какая... ммм... прям... эх... было бы у меня чутка времени... я бы тебя...

Потом, повернув взгляд на меня. Бесстыжими очами пощупал вдоль и поперек. Мерзко усмехнулся.

— А может быть и тебя... но сначала... — он снова плотно обхватил лук, направив стрелу на Озару. — Отпусти дитя, дура, он уже отдан!

Медведица отчаянно помотала головой. Она было дернулась на него, пытаясь сорваться с места и напасть. Сжимая дитя в руках. Но подвела раненая