Тени столь жестокие - Лив Зандер

Малир трясся всё сильнее, его пальцы метались по моему телу с отчаянной жадностью, сгущавшей мою кровь.

— К этому придётся привыкнуть.

— Просто не убей меня, больше ничего не прошу, — сказал Себиан. — Ты ей нужен.

— Это правда, голубка? — я была так пьяна от теней, так горяча, что не заметила, как Малир опустился на колени позади меня, пока его ладонь не легла мне на горло. Одним рывком он притянул меня к своей груди, его шёпот жёг тонкую кожу на шее. — Ты нуждаешься во мне?

Я не могла остановить дрожь своего предательского тела.

— В твоих тенях.

Его большой палец упёрся в мой подбородок, поворачивая голову так, что мои губы скользнули по его. Из тёмных губ к моим струились теневые нити.

— Возьми их.

Это было скорее инстинктом, чем выбором — я подняла руку за спину, вцепилась пальцами в его распущенные чёрные пряди и потянулась к его рту. Я жадно поглощала его тени, преследуя их языком, скользя по мягкой внутренней стороне губ. Они вливали в меня поток жара, обжигая вены, воспламеняя тело восторгом.

— Вот так, Галантия, наполняй свою пустоту, — выдохнул Себиан, вонзаясь в меня снова. — Блядь, как же я люблю, когда ты так извиваешься на мне.

Малир застонал, его дыхание стало чаще, жарче, пока рука не скользнула за мою спину. Костяшки упирались в низ моего позвоночника. Тёплая влага растекалась по коже каждый раз, когда головка члена упиралась в меня через резкие, быстрые движения руки.

Я раскачивалась на Себиане, каждый толчок рассекал меня вспышками наслаждения, пока клитор не начал пульсировать.

— Ммм…

— Блядь, она снова сжимается вокруг меня. Ты кончишь для нас, милая? — прижав спиной к груди Малира, Себиан схватил меня за бёдра, удерживая на месте, пока входил быстрыми толчками. — Вот наша хорошая девочка, кончает так…

Я откинула голову назад с криком, тело напряглось и задрожало, когда новый оргазм прорвался сквозь меня с такой силой, что потряс душу. И именно тогда это снова произошло. Тени начали подниматься… нарастая, нарастая, нарастая, пока…

Тьма не вырвалась из меня взрывом.

Дерево треснуло.

Пергамент зашуршал.

Что-то полоснуло по шее, вырвав из меня шипение, и тут же мимо пронёсся вихрь книжных страниц. Что… что происходило?

Бёдра Себиана замерли, его глаза метнулись по комнате.

— Что за хрень?

Позади меня Малир напрягся, и лишь его хриплые стоны наполнили комнату, пока его семя растекалось тёплой влагой по моей спине, которое он торопливо размазал по моей заднице пальцами.

— Она управляет моими тенями.

— Эхо?

Малир хохотнул.

— Нет. Вор.

— Огонь, — зарычал Себиан, глядя на пылающие страницы у очага. — Дерьмо, она сейчас весь замок спалит. Малир!

— Я справлюсь. — Малир взмахнул рукой в сторону пламени, и плотное покрывало теней задушило его. Его пальцы, ещё влажные от семени, легли на мою щеку, два из них проникли в рот, распространяя солоноватый вкус по языку, пока он шептал у моего уха: — Голубка, ты пытаешься нас всех убить? Ты знаешь, что делают с ворами, потерявшими контроль?

— Их связывают. — Себиан сжал мои волосы. Он стянул меня с себя, развернул за пряди и ткнул лицом в бархатистую мягкость гнезда Малира. — Свяжи ей руки!

Я задыхалась в ворсе.

— Что!?

Ледяные верёвки оплели мои запястья. Одним рывком их затянули за спиной. Чьи-то руки переплели мои пальцы, прижали ладонь к ладони, а тени стянули их вместе.

— Прости, сладкая, мы позаботимся о тебе, но рисковать не можем. — Себиан обвил меня рукой через грудь, потянул вверх, прижимая мои связанные руки к своему телу, так что моя голова легла в изгиб его шеи. — Если ты продолжишь вот так колдовать, то от замка камня на камне не останется к тому моменту, как мы тебя оттрахаем.

Малир пододвинулся впереди, его глаза — чёрные сферы, из которых тени тонкими перьями струились по лицу.

— Ты кончил в неё?

— Не успел.

— Если думаешь, что я позволю тебе вернуться туда этой ночью, то подписываешь себе смертный приговор.

— Иного я и не ждал, — ответил Себиан. — Я и так протиснусь, не волнуйся.

— Следи за её рукой, что творит. — Пальцы Малира сжали мой подбородок, словно тиски, и он врезался в мои губы, впуская в меня очередной шквал искрящихся мурашек, разогнавших жар внизу живота, пока я стонала ему в рот.

Себиан вклинил колено между моих бёдер, заставляя их раздвинуться, и подталкивал меня к Малиру, вжимая свой член в мою задницу.

— Будь умницей для нас и пусть тени текут из одной руки в другую. Просто. Безопасно.

Отпустив мой подбородок, не разрывая поцелуя, Малир откинулся назад, вытянув ноги, и усадил меня верхом на себя. Его ладонь скользнула вниз, к основанию вновь твердеющего члена, и влажная головка заскользила вдоль моей киски.

Себиан сжал мои бёдра, насаживая на Малира.

— Возьми его член, милая. Почувствуй своего предназначенного в себе — твёрдого, готового залить тебя до краёв. Готового поместить в твой живот ребёнка.

Долгий, протяжный стон сорвался с губ Малира.

Когда мои мышцы напряглись, Себиан шепнул у моего виска:

— Клянусь, похоже, ему действительно нравится мысль о том, чтобы тебя оплодотворить. Рассказать ему, что ты сегодня не фертильна, сладкая? Или оставим это нашим маленьким секретом, мм?

Моё тело дрожало и содрогалось с каждым дюймом, которым Малир заполнял меня, жестокие пульсации удовольствия прокатывались по мне. Я задыхалась, когда внутренние мышцы растягивались под его толщиной, давление нарастало до предела, держа меня на грани боли и блаженства.

Себиан поднёс свой член к моему анусу, очерчивая его, размазывая сперму Малира.

— Тсс… он уже был там. Теперь моя очередь.

Каждая мышца в теле напряглась, когда он стал прорываться внутрь, жгучая боль сморщенного колечка была нестерпимой.

— Слишком…

— Это ровно то, что тебе нужно сегодня, — выдохнул Себиан, проталкиваясь глубже, под напором толчков Малира, вырывая из меня жалобный стон. — Отвлеки её.

Малир обхватил мою шею. Его губы раздавили мои в поцелуе, жадном, свирепом, пока он прикусывал нижнюю губу. Металлический вкус крови расплылся на языке, и каждый мой стон встречался вихрем теней — чёрными завихрениями, что заставляли клитор пульсировать.

— Я хочу твою задницу, милая, — прохрипел Себиан у моего уха, вонзаясь глубже, и окутанное тенями жжение превращалось в приятное тепло. — Ты сама говорила,